Случайный незнакомец
Шрифт:
К половине одиннадцатого он был уже у дверей Лериной квартиры. Облокотившись на дверной косяк и сладко улыбнувшись, он нажал на кнопку звонка, ожидая увидеть удивленное лицо Леры и совсем не ожидая, что дверь ему откроет ее бывший муж в халате.
Максим в глазок увидел, кто звонит, и, открыв дверь, сразу прикрыл ее за собой, выйдя на лестничную клетку.
Даниэле должен был прийти в себя. Сказать, какого черта тот тут делает. Но от ярости, презрения, удивления, абсолютного непонимания происходящего – ему словно обухом по голове дали – не смог произнести ни звука. Все слова застряли у него в горле, он открыл рот, но вместо того, чтобы «перейти в наступление», молча слушал длинную речь Максима, словно нашкодивший мальчишка.
– Слушай, у нас с Лерой все налаживается! – продолжал лгать ее бывший муж. – Ты же сам понимаешь, ну развлеклись, ей нужен был тендер, тебе женщина. Я все понимаю и прощаю ее. У нас общий ребенок, и мы решили, что станем жить снова вместе. Я приехал к ней, она вспомнила старые чувства и… ну ты понимаешь, - плотоядно улыбнулся Максим, - мы мужчины… думаю, ты тоже смог оценить все ее прелести, а! – подмигнул он итальянцу. – Она штучка что надо. Но теперь, когда я рядом, ты не должен приходить. Прости, брат, пока мы были порознь, делай с ней, что хочешь, но теперь она моя. Война проиграна, смирись, - на последних словах, мужчина сочувственно похлопал по плечу и стал уже открывать дверь, как Даниэле пришел наконец в себя:
– Где Лера? – сердито спросил Маретти.
– Она в ванной, парень, не глупи! Ты проиграл. Теперь она моя. Да Лера не была никогда твоей. Ну какое у вас будущее, а? Сколько ты еще пробудешь в Питере - месяц, два? А что потом, ладно Лера, а что с Полиной? Она только в школу пошла, здесь ее друзья, родные… ты же не хочешь разлучить их с матерью, верно! Но и взять с собой не сможешь – другая страна, язык – это все очень травмируют детскую психику…
– Максим, кто там?
– раздался голос Леры и, как заметил Даниэле, действительно из ванной.
Итальянец ничего не сказал, повернулся и вышел на улицу. Молча сел в машину и только теперь дал волю своим эмоциям. Он громко зарычал, словно раненый зверь, несколько раз сильно ударил по рулю, потом положил не него голову и успокоился.
«Нельзя не признать, что в словах бывшего мужа есть доля истины. Все это по поводу разных стран и моего недолгого пребывания здесь. И про тендер можно поверить. Но как смириться с тем, что она простила ему предательство? Ох, Лера, Лера! Как ты могла… - покачал головой Маретти, - … ну и дурак же ты, Даниэле, тряпка! Ты же клялся себе, что больше не позволишь девушке себя предать! С чего ты решил, что Лера любит тебя и не поступит так же, как Кармен, - с горечью подумал итальянец, - как мог ты снова так попасться! Эх, ты!»
Даниэле Маретти не был зол, не был обиженным, он был опустошенным. Он сидел в таком виде в машине возле подъезда Леры еще минут пятнадцать. После чего, собрав последние капли самоуважения и посмотрев на себя в зеркало заднего вида, произнес со всей злостью:
– Хочешь тендер, будет тебе тендер!
Даниэле набрал номер и резко произнес в трубку:
– Алекс, завод будет строить EBI.
– Ты уверен, Дани, они, конечно, хороши, но…
– Я сказал, что это будет EBI!
– перебил своего друга Даниэле тоном, не терпевшим возражений. И, не дождавшись ответа, бросил трубку.
***
– Ты вообще понимаешь, как ты будешь выглядеть в этом платье?
– Помолчи и помоги лучше мне его надеть! – огрызнулась старшая сестра.
– У тебя сегодня великий день, а ты злая, как собака, объяснишь?
Лера посмотрела через зеркало на Юлю и прикусила губу. Она понимала, что девушка совершенно невиновата, что в субботу он так и не пришел, не позвонил, а на ее звонки не отвечает. И вот уже неделю от Даниэле нет никаких вестей.. В офисе «Биллигвагена» постоянно говорят, что синьора Маретти нет на месте, или он на совещании, или еще Бог знает где. Конечно, Лера злилась.
«Почему он избегает меня? Тут только два варианта: либо он уезжал в Германию, но почему тогда не позвонил и не предупредил, что уезжает, либо… - Лере отчаянно не хотелось верить в это, - …он получил то, что хотел, и таким образом дает мне это понять. Что ж сегодня действительно очень важный для меня день и испортить мне его сможет только проигрыш в тендере. И уж ни как не Даниэле Маретти, чьи поцелуи я чувствую на губах до сих пор, а при воспоминании о его нежных и трепетных касаниях по коже пробегают мурашки. Нет, нет и нет! Синьор «большая шишка» мне не испортит этот день! Даже если мое сердце стучит сильнее и в венах закипает кровь при одном только упоминании его имени. Эх, Лера, Лера!»
– Да я просто волнуюсь, вот и злюсь!
– И красивый, темпераментный, сексуальный и богатый итальянец, конечно, тут ни при чем! И совсем тебя не бесит, что он динамит тебя целую неделю!
– Откуда ты знаешь, что он динамит! – мгновенно вспыхнула Лера, удивленно расширив глаза.
– Ты ровно столько мне о нем ничего не рассказывала. Скажи, он будет на вашем этом, как его…тендере?
– Приеме. Должен быть.
– И ты выбрала алое платье с неприлично открытой спиной и глубоким вырезом совсем не для того, чтобы он с ума сошел?
– Нет, но если он сойдет с ума, что ж, так ему и надо! – нарочито гордо ответила старшая Баверина, но потом села на кровать, и в глазах заблестели слезы.
– Ах, Юля, что мне делать? Я люблю его. И совершенно определенно не понимаю, что случилось!
– Тогда почему ты расстраиваешься раньше времени! А вдруг он что-то готовит для тебя! Или очень много работы, или не получилось с тобой связаться? – успокаивала девушка сестру.
– Даже не знаю. Он как-то с переговоров сорвался, когда я написала смс, что освободилась раньше, а сейчас он не отвечает на мои звонки, смс-ки, электронные письма. Нет, Юль, он просто решил меня бросить. Да он и не обещал мне ничего. И я знала, что он за «фрукт», когда поддалась своим чувствам. А, ведь знаешь, я даже думала, что хочу от него детей, и даже сейчас хочу, - разрыдалась Лера.
– Ба, да это же первый мужчина со времен Макса, который вызвал в тебе такие чувства! – поразилась Юля, но тоже погрустнела, ибо понимала, что Лера скорее всего права насчет итальянца.
– В том-то и дело. Я впервые почувствовала, что счастье возможно. И именно с Дани. Теперь уж точно разбито сердце, а не голова, - помрачнела Лера и почувствовала теплоту объятий младшей сестры как раз вовремя, чтобы совсем не раскиснуть.
– Тогда ты права, это мега откровенное платье - то, что нужно, чтобы он дар речи потерял. Хотя, думаю, не один он! – улыбнулась Юля. – Давай вставай, нам еще прическу и макияж делать, а времени с твоими соплями совсем не осталось.
Лере ничего не оставалось, как улыбнуться и смахнуть слезы с глаз.
К тому времени, как младшая сестра закончила колдовать над старшей, подъехало такси.
Девушка последний раз окинула себя в зеркале и улыбнулась, оставшись довольной своим внешним видом. Внутренний вид ей еще долго придется собирать по осколкам. Из зеркала на нее смотрела молодая красивая девушка с загорелой кожей (после автозагара), с густыми и длинными ресницами, со слегка блестящими от недавних слез глазами, что делало их еще более выразительными. Часть волос была приподнята и заколота, остальные волосы плавными локонами спадали на плечи, закрытые только тоненькими тесемками, служившими бретельками платья. Из глубокого выреза ярко-алого платья была видна ложбинка между грудей. Лера повернулась и увидела, как сказала Юля, неприлично открытую спину.