Чтение онлайн

— А надо? — удивилась она. Было и так хорошо.

— Обязательно.

— М-мм…

Мэй попыталась было вылезти, но он поймал, сцапал, подмял под себя.

— Сейчас, только еще чуть-чуть побудь со мной, — попросил тихо.

Куда от него деваться?

Из кровати Мэй смогла выбраться только ближе к рассвету, когда стало совсем некуда тянуть. Но надо же примерить!

В ванной большое зеркало до пола. Было так странно видеть себя такой — обнаженной, растрепанной, с горящими щеками и глазами, горящими еще больше. Словно немного пьяная, словно вообще не она. Поправила волосы… расчески нет, но хоть как-то. Развернула сорочку. Совсем тоненькая, прозрачная, сплошное кружево, не скрывающее вообще ничего, все только для красоты. Надела, поправила волосы снова…

Она изменилась? Мэй смотрела в зеркало и совсем не узнавала себя.

Весь мир изменился для нее.

И она так счастлива.

Ренцо ждал ее, сидя на подоконнике, успев натянуть штаны.

— А зачем? — удивилась она. — Нам уже пора?

— Нет, — сказал он. — Просто ты там приоделась, я решил, что надо, наверно, тоже, хоть чуть-чуть… С ума сойти, какая же ты красивая! Дай я посмотрю на тебя.

Искреннее восхищение в его глазах.

А потом они танцевали, обнявшись. Без музыки, только Ренцо напевал тихую мелодию без слов. Медленно кружились на месте.

А потом она рыдала у него на груди, потому что пора идти, и ничего с этим не сделать.

А потом он снова обнимал ее на столе, уже совсем было собравшись одеваться, но так и не собравшись. Он крепко держал ее, а она обхватила ногами, прижимая к себе, и стол так скрипел…

Но потом нужно было идти уже окончательно, солнце вставало.

Глядя, как он одевается — замирало сердце.

Скоро, возможно, Мэй увидит брата. Последний раз она видела его еще до осады, целую жизнь назад. Даже не верится…

Если Дин не примет ее?

— А если они откажутся от меня? Если не захотят?

Ренцо нахмурился, подошел, взял ее за плечи.

— Не откажутся, — сказал твердо.

— Ты не понимаешь. То, что я сделала… Ты… я… Ренцо… — Мэй не находила слов. Она могла сказать это самой себе, но ему — не решалась.

Ренцо — враг. Враг, державший в осаде Этран и взявший его. И то, что Мэй сейчас с ним…

— Не откажутся, Мэй. Если бы хотели отказаться, то отказались бы сразу. Не бойся. Все будет хорошо. Твой брат не бросит тебя, иначе Гильдия бы не устроила все это. Если что-то пойдет не так, мы просто возьмем и сбежим с тобой. Вдвоем.

— Сбежим?!

— Мэй…

— А если сразу? Сейчас?

— Гильдия объявит охоту на нас. Я боюсь, что не справлюсь, не смогу тебя защитить. Если не будет другого выхода, я увезу тебя отсюда. Но мне бы хотелось найти другие пути.

— Ты боишься?

— Да.

И никаких сомнений в его глазах.

Это все невозможно осознать.

Дин никогда бы не признался, что боится чего-то. Никогда. Отец… Мэй вдруг показалось, что она не знала отца по-настоящему. Маме он мог признаться в том, в чем не мог признаться детям.

Мама поняла бы ее. Но мамы больше нет… и… Она умерла, когда Ренцо взял Этран. Лоренцо Луци, илойский трибун… Она ведь видела его со стен и тогда ненавидела.

Как же все это вышло?

Теперь придется отвечать.

— Хочешь вернуть ее нам?

Тарин говорил по-джийнарски, глядя презрительно свысока. Здоровый, как скала. Ведь специально подошел ближе, чтобы Ренцо приходилось задирать голову.

И из последних сил давить в себе ревность. Жених Мэй, и Ренцо сам ее отдает. Тарин молодой, красивый, сильный, и ее крови, что важнее всего. Правая рука эмира, наследник и будущий правитель Южного Илинга.

— Да, — просто сказал Ренцо. — Вот договор.

Мэй стояла рядом, белая-белая, ей было до смерти страшно, но она держалась, глядя Тарину в глаза. Договорились, что она молчит и ни во что не вмешивается.

— То есть, ты уже нарезвился с ней вволю, отымел во всех позах, и теперь тебе наскучило и ты хочешь быстренько ее вернуть? Пока не успела наставить тебе рога, как дорогая женушка? А то потом снова будет неудобно… И еще денег за нее хочешь?

Если Ренцо сейчас ударит его, сделка может не состояться, с джийнарцами договариваться бывает очень нелегко.

Плохо, что Мэй слышит все это. Но оставить ее негде.

Они и так снова сбежали по крышам. У дверей ждали, и даже не гильдийцы — городская стража, пришла за ним. После вчерашней стрельбы? Времени нет. Удивительно, как сюда еще не явились. Нужно закончить поскорее, подписать, передать Мэй и…. И все. Потом уже будет не важно.

Вместе с Тарином пять человек охраны, можно быть спокойным, на таких нападать на улице не станут. Мэй будет в безопасности…

Щеки Мэй идут красными пятнами. Еще бы убедить ее заткнуть уши…

По крайней мере, в безопасности она будет!

— Хватит, Тарин, — тихо говорит Олистар, этот микойский Лис, стоящий у джийнарца за спиной. — Юттар велел привести ее.

Она нужна эмиру, это успокаивает.

— Просто подпиши договор, — говорит Ренцо. Бумаги у него в руках. — Я сниму браслет, и закончим на этом.

— Ты куда-то торопишься? Боишься? Коленки прямо трясутся?

Тарин ухмыляется, его гордость тоже ущемлена и он хочет отыграться.

— Тороплюсь, — говорит Ренцо, — Меня хочет видеть городская стража и Гильдия. Не стоит тянуть.

— Хочешь побыстрее слинять и спасти свою жалкую шкуру? Боишься их? Я чувствую твой страх. Чую. Думаешь, твоя бумажка прикроет тебя? Да Гильдии плевать на бумажки, им плевать на Илой так же, как плевать на Джийнар! Ты думал, что победил в Этране? А ты проиграл! Думаешь, теперь сможешь убежать и обыграть их? Совсем выжил из ума, трибун? Ты уже покойник.

— Тебя это волнует, хан?

Мэй схватила за руку, но Ренцо попытался освободиться. Не сейчас.

— Все хорошо, — шепнул ей.

— Дай мне договор, — сказал Олистар. — Я почитаю.

Ренцо отдал. И ручку гильдийскую для подписи тоже отдал, Олистар покрутил ее в руках, хмыкнул. Принялся читать.

— Мне страшно, — едва слышно сказала Мэй.

— Тебе нечего бояться, девочка моя, — так же тихо сказал Олистар по-илойски. — Сейчас мы пойдем домой. Брат ждет тебя. — И потом по-джийнарски, для Ренцо, — сколько ты за нее хочешь? Тут не указана сумма.

Ренцо старался не смотреть на Мэй, но все равно видел краем глаза, как по ее щеке катится слеза.