Чтение онлайн

– Меня ты похоронил, и ладно, я не в обиде, а себя-то ты чего хоронишь?

– Кто оставит жизнь тем, кто знает тайну новоявленной графини? Я бы не оставил.

Пришлось признать, что я тоже.

– Они наверняка придумают, – продолжал Следопыт, – какой-нибудь маленький остров и темную башню, где она ждала, когда за ней приедет принц на белом скакуне. Или сочинят про сестер ордена семи девственниц, что втайне от всех хранили ее добродетель. – Он замолчал и с остервенением сплюнул. – Ну ладно, – сказал он после долгого молчания, за время которого в моей голове не побывало ни одной приличной мысли, – пошли, а то светает уже. Делать-то что будешь?

– Посмотрим, – сказал я и в сердцах выплюнул разжеванную и невкусную травинку. – Пошли!

Форт встретил нас гробовым молчанием. Постовые молча проводили взглядами, а потом долго смотрели вслед, не издавая не звука. Внутри же люди были похожи на каменные статуи, что провожают тебя глазами, куда бы ты ни шел, но не говорят ни слова. И лица у всех одинаковы, каждый хотел выскочить передо мной и, взмахнув руками, заорать «ага», но никто не шевелился и не отводил взгляд.

Четыре десятка глаз в упор уставились на меня, иссверлили мое тело насквозь, не оставив живого места.

Я остановился в центре зала. Народ медленно поднимался с лежаков, садился, вставал на ноги и окружал меня и Следопыта.

– Чего? – спросил я у ближайших глаз, уже не различая их лиц.

Глаза молчали.

– Да что, мать вашу, случилось? С Аделью что? – Нервы не выдержали, и я разорался.

– С Аделью все в порядке, – тысячью голосов отозвалась толпа. – Мы все знаем, Медный.

– Что знаете? – Голова начала кружиться, эх, предупреждал Грязнуля, что лучше долечиться и жирного не жрать. – Что знаете?

– Все! – ответила толпа.

– Да что все? – Я вытащил из толпы первого попавшегося, им оказался Блоха. – Отвечай! – заорал на него я. – Что вы, бесовы отродья, знаете?

– Оставь его, Медный, – гремел Гробовщик, – перестань буянить.

– Ну тогда ты скажи. Что здесь происходит?

– Это моя вина, лейтенант, – вперед вышел Треска, – я и не знал, что по ночам разговариваю.

– И что? – осторожно спросил я. Чувствую, мне не понравится, что он ответит.

– Я разговорился и…

– Да не тяни ж ты, твою мать! – не выдержали нервы у Следопыта.

– Все вокруг знают, кто есть Адель, – выпалил Треска одним духом. А выпалив, вжал голову в плечи и, согнувшись пополам, повернулся ко мне спиной.

Я обвел людей глазами, и, к моему огорчению, все вокруг согласно и как-то радостно кивали.

Ноги подкосились, в глазах стало темно, в голове пусто. Я падал в бесконечную пропасть и падение продолжалось бесконечно долго, пока задница не ткнулась в сырой и шершавый пол преисподней. Тогда мне позволили открыть глаза. Жаль, это не сон. Ко мне тянут руки, меня стараются поднять, хотят выдрать из моих рук Блоху. Черт, какой же маленький Блоха, а я и не замечал.

– Ты в порядке, командир? – прорвался в уши голос, и тут же навалилась масса звуков, криков ободрения, на плечи обрушились радостные шлепки, словно я одолел в бою злобного древнего демона.

– На воздух, – выдавил я.

Гробовщик поднял меня на руки и понес.

– Стой, – прорычал я, он послушно встал. – Следопыт, встань у дверей Адели, если кто пойдет к ней, убей! – Сухим горлом говорить невозможно, но я рычал, я срывался на крик, я хватал держащего меня на руках Гробовщика за одежду и только-только начавшие отрастать волосы. – Ее не выпускай. Головой отвечаешь!

Следопыт подмигнул мне и, обведя народ глазами, демонстративно вытащил меч.

– Пошли, – сказал я Гробовщику. – Треска, за мной!

Втроем мы вышли на воздух. Я попытался слезть с рук Гробовщика, но тот покачал головой и не выпустил меня, пока мы не зашли в конюшню. Пони встретил нас, показал, где можно усесться, и быстренько слинял. Я не сомневался, что он будет подслушивать, как и большинство парней, но не стал ничего делать.

– Ты в порядке, командир? – серьезно спросил Гробовщик, боясь опустить мое тело на землю.

– Как тебе сказать, чтоб Треску не обидеть? – ответил я. – А что?

– Когда ты упал там, я уж подумал, что ты умер. Испугался я.

– Да не, – улыбнулся я, – в порядке все. Как он ни пытался, – прорычал я в сторону Трески.

Не ожидал я услышать это от Гробовщика, не ожидал. И мне это польстило, значит, я еще кому-то нужен на этой земле, значит, кто-то еще волнуется за меня, переживает. Адель не в счет, она в меня влюблена, хотя и сама не знает почему. Молот тоже, он все же мне брат. Но чтоб из подчиненных… Их забота и беспокойство куда как ценнее и приятней. Для души приятней.

– Еще раз, – сказал я, упав на кучу сухих камышей, – как это произошло?

– Я не знал, что говорю во сне. – Треска сидел, обхватив голову руками и зажав ее между колен. – Я забыл об этом, – сквозь слезы говорил он. – Отец меня потому и выгнал с корабля. Он сказал…

– Не отвлекайся. – Бывает, Треску иногда заносит, и он начинает вспоминать свое прошлое или выдумывает, какая разница, сейчас не до его историй. – Говори по делу!

– А бить не будешь? – серьезно спросил он.

– Я когда тебя бил? Да и что уже толку. Ну давай!

– Так вот, во сне я рассказал о том, что Адель графиня, и что ты в нее безумно влюблен, и что ее ищут, и что, когда найдут, нам всем будет или награда или плаха. Понимаешь, Медный, – надрывным голосом, почти срываясь на крик, заревел Треска, – мне снился Трепа. И он же меня и разбудил. Я продолжил с ним разговор, а потом, когда проснулся…

– Ума не хватило все отрицать, – закончил я за него.

– Ну знаешь, – обиделся он, слезы разом высохли, – не все такие умные, как ты.

– Да, это жаль, – согласился я, – представь, насколько проще было бы жить, если бы все обладали мозгами. А ты что, – обратился я к Гробовщику, – заткнуть ему пасть кулаком не догадался? – Гробовщик виновато пожал плечами.

Я опустил голову на колени и задумался. Вот дерьмо! Почему я всегда влипаю в такое дерьмо, почему все беды на свете происходят именно со мной? Нет чтоб, скажем, на Гробовщика рухнула пара моих головных болей. Он большой, он их без труда утащит.

– Что будешь делать? – спросил Треска и поднял бровь.

Я сумел это разглядеть, уже рассвело совсем. Скоро Адель встанет, и тогда проблемы только начнутся.

– Не знаю, – честно признался я, – как отряд решит. – Состояние, когда уже все равно, только бы ни о чем не думать, целиком овладело мной.