Чтение онлайн

Лара шевельнулась, когда я подняла крышку люка. Он был сделан искусно: переплетённые прутья, обмазанные землёй, образовывали прочную, почти незаметную крышку для убежища, которое она выкопала в земле.

— Хорошее укрытие, — сказала я, заглядывая внутрь. Я ощупывала его стенки ночью, но только сейчас заметила в дальнем углу небольшое озерцо воды. Должно быть, она вызвала его из-под земли.

Лара посмотрела на меня красноречивым взглядом. Она не стала размазывать грязь по лицу, как я, но на её щеке виднелось небрежное пятно земли.

— Это отвратительно.

— Всё скоро закончится. Давай позавтракаем.

С её помощью развести костёр оказалось куда легче. Она избавила меня от долгих раскопок, просто создав два отверстия в земле: одно побольше для огня, другое поменьше рядом, чтобы обеспечивать тягу. Так пламя получало кислород и не гасло, несмотря на слой почвы. Я зажгла огонь с помощью техники, которой меня научила мать, высверливая искру вручную.

Я вспомнила её тёплую улыбку, натруженные руки, мягкий голос, когда она объясняла мне основы выживания и делилась знаниями о травах. Наверное, она бы сочла это испытание великой честью — её единственный ребёнок, выбранный, чтобы служить Благородным Фейри.

— О чём ты думаешь? — спросила Лара.

Я вздрогнула. Всё это время бессмысленно вглядывалась в языки пламени.

— О матери. Когда я была маленькой, она учила меня разводить костёр.

Лара кивнула и больше ничего не сказала, за что я была ей благодарна.

Я быстро освежевала кролика и насадила его на палку. Лара, наблюдая за мной, заметно побледнела. Но вскоре мы уже ели сочное, горячее мясо.

— Это вкусно, — удивлённо заметила она. Сок стекал по её подбородку, и она поморщилась, вытирая его. — И в то же время отвратительно.

— Мне нравится есть то, что я сама добыла. Оно кажется вкуснее, когда понимаешь, сколько усилий потребовалось, чтобы его достать.

— Я стараюсь не думать о том, каким милым оно было до того, как ты его убила.

— Ну уж нет. Ты ведь постоянно ешь мясо.

— Да, но обычно я не вижу, через что оно проходит, прежде чем оказывается у меня на тарелке.

Я озадаченно взглянула на неё.

— Ты никогда не бывала на кухнях?

— Нет. Ориана не хочет, чтобы мы слишком сближались с фейри прислужниками.

Типичная высокомерная прихоть Благородных Фейри.

— Селвин иногда наведывается туда.

— Ну, конечно. Уверена, он чувствует себя ужасно великодушным, посещая слуг.

— Он довольно справедлив.

— Легко быть сторонником равенства, когда сам остаёшься в привилегированном положении. Интересно, понравился бы ему мир, в котором все действительно равны.

Она чертила на земле узоры: кролик, огонь, две маленькие фигурки.

— Лео был таким же.

Она редко говорила о старшем брате.

— Он хотел равенства?

— В целом, да. Но при этом не собирался отказываться от своего титула. Он мечтал использовать своё влияние, чтобы улучшить жизнь всех, объединить дома, отменить человеческое рабство.

А потом он влюбился в девушку из другого рода и поставил всё на карту.

— Жаль, что ты его не встретила.

— Все говорят, каким он был смелым и благородным. Он стал бы прекрасным принцем.

Теперь наследницей была она.

— Ты станешь прекрасной принцессой.

Лара покачала головой.

— Нам лучше вернуться внутрь. Не хочу, чтобы нас заметили.

Мы явно подошли к грани её терпения, обсуждая семью и будущее. Я не винила её. Чувствовала то же самое, когда речь заходила о моих собственных трагедиях. Меня тоже преследовал голос в ночи — злобный шёпот, твердящий, что я настолько никчёмна, что даже отец бросил меня, настолько бесполезна, что не годилась даже в слуги, настолько неприятна, что у меня был всего один друг… друг, которого я не смогла спасти.

Мы оставили несколько тлеющих угольков, чтобы в следующий раз легче было разжечь огонь, а затем снова забрались в наше укрытие под землёй и стали ждать.

Мы ждали днями. Такова была наша стратегия — скрываться от более жестоких претендентов, добывать еду и воду с помощью магии Лары и моих охотничьих навыков и продержаться до конца недели невредимыми.

Я не ожидала, насколько мучительно скучным окажется это ожидание. На второй день мы уже огрызались друг на друга, на третий наши откровенные разговоры превратились в споры, на четвёртый мы почти не разговаривали.

На пятый день пропал вертел, на котором мы жарили кролика, вместе с половиной самой туши — добычей какого-то импa, которого Лара заметила, когда тот поспешно уносил украденное. Мы яростно, но шёпотом, препирались, кто должен был лучше следить за провизией.

На шестой день я не могла вынести даже мысли о том, чтобы провести ещё хоть одну минуту в этой вонючей яме с ней.

— Я на охоту, — бросила я.

— Ты уже охотилась утром.

— Мне всё равно. Пойду ещё раз.

— Только не попадайся никому на глаза, — крикнула она мне вслед.

Я подавила желание показать ей неприличный жест. Будто я не понимаю, в каком положении мы находимся.

Вместо охоты я ушла исследовать окрестности, забравшись дальше, чем осмеливалась прежде.

Слои вонючей грязи покрывали меня так плотно, что моя кожа напоминала кору дерева. Всё тело невыносимо зудело, и я злилась на Лару ещё больше за то, что она отказалась так же тщательно замаскироваться.

Впереди раздались голоса.

Я мгновенно пригнулась, прячась в зарослях. Это снова были Маркас и Гаррик, они шептались между собой. Когда они вышли из тени, у меня сжалось сердце.

Оба были забрызганы кровью.

— Не могу дождаться, когда увижу лицо Гектора, — злобно ухмыльнулся Гаррик. — Обязательно всем скажу, что это дело рук Дома Света.

— И Иллюзий, — недовольно вставил Маркас.

— Ты помог, но последний удар нанёс я.

Их голоса затихли, а вскоре они скрылись из виду. Я осталась лежать в укрытии, сердце гулко колотилось в груди.

Кого они убили?

Вариантов было немного: либо Уна, либо Уилфрид.

Я знала Уилфрида плохо — он всегда держался особняком, но казался приятным. А вот Уну я уважала. К тому же я заметила, что она пыталась помешать Маркасу и Гаррику напасть на меня.