Чтение онлайн

ПАТРИС. Куда ты намылился, слуга?

ФРЕДЕРИК. Ухожу.

ПАТРИС. Куда?

ФРЕДЕРИК. На все четыре стороны. Отсюда ухожу. Отпусти.

ПАТРИС. Вы только послушайте! "Ухожу", говорит. "Отсюда".

Слышен рев снежной бури, ветер рвет ставни, стучит в двери.

ФРЕДЕРИК. Отпусти!

ПАТРИС. Пожалуйста.

Не отпускает.

Допустим, вышел ты за вот эту дверь. А дальше?

ФРЕДЕРИК. Дойду до деревни. Заблудиться тут негде, дорога одна. Деньги у меня есть. В деревне найму лошадь.

ПАТРИС. До деревни топать и топать. Дорогу занесло. Сугробы вокруг в два твоих роста. Ты через пять минут заплутаешь. А знаешь, каково в снегу да на ветру умирать?

ФРЕДЕРИК. Отпусти, цыган!

ПАТРИС. Снег аж в рот забивается, дышать нечем, лицо дубеет, ноги свинцом наливаются, шага не ступить – словно весь мир к подошве пристал. И вот ты падаешь на колени, зверем ползешь, а снег валит, засыпает спину, и вот ты уже в снеговой пещере, ты ложишься, сворачиваешься клубочком, закрываешь лицо руками, стихает вой ветра, тебя клонит в сон, и уже не холодно, все теплее, теплее, и мысли такие чудные, а потом и мыслей нет, и ветер совсем стихает, а потом тебя находят – обледенелого, замерзшего в камень.

ФРЕДЕРИК. Хватит!

ПАТРИС. Замерзший весит втрое против живого. Кровь-то в жилах в лед превращается…

ФРЕДЕРИК. Не могу я здесь оставаться.

ПАТРИС. Да знаю я, знаю. Мы с тобой друзья по несчастью. Женщина никогда не прощает мужчину, если его другой унизит. Им это как нож острый. Они тебе руки не протянут. Презирают побежденных. Странный народ эти женщины. Может, и не стоят они наших слез. Колдовская штука – власть. И с женщиной так же: вроде не звал, не манил – она твоя, а чуть дрогнул, – ее уж и след простыл.

Во время этих рассуждении ПАТРИС усаживает Фредерика, стягивает с него сапоги. ФРЕДЕРИК начинает плакать.

Вот и славно. Поплачь вволю. Не тянешь ты на героя. Не в характере. Куда лучше украдкой наблюдать за высшими мира сего. Верно говорю?

ФРЕДЕРИК (плача). Зачем я только сюда приехал.

ПАТРИС сбрасывает свои туфли и надевает сапоги Фредерика.

Ты что?

ПАТРИС. Могу я, с вашего позволения, и шубу позаимствовать? Шапку?

ФРЕДЕРИК (снимает и отдает ему шубу и шапку). Куда ты собрался?

ПАТРИС. Ухожу.

ФРЕДЕРИК. А как же… снег?

ПАТРИС. Я-то пройду сквозь снег. Ты не прошел бы, а я пройду. Он у меня под ногами стает. По морю аки по суху.

ФРЕДЕРИК. Ты не вернешься?

ПАТРИС. Нет. Навсегда ухожу. Она завтра замуж выходит. Я уж давно собрался, сапог вот только не было. Спасибо тебе. И цыганское благословение. Удачу тебе принесет.

Рисует над Фредериком в воздухе круг.

ФРЕДЕРИК. А мне-то что делать? Никому я не нужен.

Патрис Дотяни тут до весны. Хочешь – в буфете живи. Считай – я тебе завещал. Тут не очень-то удобно, но до костей не промерзнешь, да и тихо стало – крыс потравили, не шуршат.

ФРЕДЕРИК. Да, хорошо. А весной я тоже уйду, к морю, на юг.

ПАТРИС. Вот и славно. Правильно надумал. Что ж, прощай, брат.

Пожимают друг другу руки. ПАТРИС выходит. Слышно, как открывается дверь – ветер сразу взвывает громче. Потом дверь захлопывается, звуки бури отступают. ФРЕДЕРИК осматривает буфет. Приноравливается, как бы залезть и лечь поудобнее. Входит МИКИ.

МИКИ. А где Патрис?

ФРЕДЕРИК. Ушел.

МИКИ. Куда?

ФРЕДЕРИК. Совсем ушел. Навсегда. Только сейчас вышел.

МИКИ выбегает. Снова открывается дверь – взвывает буря, дверь хлопает. ФРЕДЕРИК устраивается в буфете, свет медленно гаснет, а мы тем временем слышим голос Мики.

МИКИ. Патрис, подожди! Патрис, подожди меня!

Из тьмы проступают силуэты надгробного камня, церкви, деревьев. Голос Мики слышен сначала громче, но потом его перекрывает рев и вой разбушевавшейся стихии.

Патрис! Подожди! Не бросай меня! Возьми меня с собой! Патрис! Патрис! Подожди!

Белая гостиная. МАРИНА, точно принцесса, в свадебном платье и в венце. Ни на миг не отходит от Базиля, крепко держится за его руку. На церемонии присутствуют также отец АМБРОУЗ, ОРИАНА, ПИТЕР ДЖЕК и ХАНС ДЖОЗЕФ.

АМБРОУЗ. Признаешь ли ты этого человека мужем своим перед Богом? Готова ли жить с ним согласно заповедям господним? Готова ли повиноваться, служить ему, беречь его имя и честь? Готова ли пройти с ним рука об руку по жизни в болезни и во здравии, в нужде и в благоденствии – до гробовой доски?

МАРИНА. Да.

АМБРОУЗ. Кто выдает замуж эту женщину?

АМБРОУЗ (Питеру Джеку). Повторяй за мной: Я, Питер, беру тебя, Марину…

ПИТЕР ДЖЕК. Я, Питер, беру тебя, Марину…

АМБРОУЗ…в жены перед Богом.

ПИТЕР ДЖЕК…в жены перед Богом.

АМБРОУЗ. Буду жить с тобой в нужде и довольствии…

ПИТЕР ДЖЕК…в нужде и довольствии…

АМБРОУЗ…в болезни и во здравии.

ПИТЕР ДЖЕК…в болезни и во здравии.

АМБРОУЗ. Буду любить тебя и лелеять…

ПИТЕР ДЖЕК…любить и лелеять…

АМБРОУЗ…покуда не разлучит нас смерть.

ПИТЕР ДЖЕК…покуда не разлучит нас смерть.

Входит МАКСИМ с ружьем в руках. За ним слуги вносят тело Мики.

МАКСИМ (обезумев от горя). Он умер. Мики умер. Убежал вслед за Патрисом. Прямо в метель, в бурю, в снег. И замерз. Мики умер.

БАЗИЛЬ. Это… это ужасно… но мы разберемся позже. Пожалуйста. Тут свадьба.

МАКСИМ. Ах да. Вы женитесь на моей матери.

БАЗИЛЬ. Твоя мать выходит замуж за Питера Джека. Отнесись к таинству брака с уважением. Я понимаю… с Мики… ужасно… Но мы потом все выясним, позже. Простите, святой отец. Продолжайте. Я думаю, нет причин прерывать.

МАКСИМ. Уже и смерть не причина? Подумаешь, мальчишка-поваренок, мошка-букашка.

К Ориане.

Вы называли его своим маленьким пажом. Вот он – он умер! А вы и слезы не прольете?

БАЗИЛЬ. Это трагическая нелепость, несчастный случай…

МАКСИМ. Нет, это итог! Неизбежный итог! Никому в доме он не был нужен, никто его не любил, кроме цыгана, да и тот…

МАРИНА. Патрис ушел?

МАКСИМ. Да. Ушел в самую метель. И я желаю ему тоже замерзнуть – как бродячему псу. И о нем ты, мама, не позабыла спросить? Двух мужей мало – третий понадобился?

АМБРОУЗ. Иди, сын мой. Поговорим позже.