Чтение онлайн

— Иду в Нумалию, добрые люди,— покорно ответил он, медленно оборачиваясь, и увидел еще троих.

Великий Затх! Хорошо, что он не успел потянуться за ножами, ибо с четырьмя сразу ему не справиться.

— Что-то ты заливаешь, святоша,— вновь ухмыльнулся молодой.— По тракту-то, поди, быстрее будет, чем через горы.

— Быстрее,— согласился он смиренно,— если не знаешь дороги.

— А ты знаешь! — усмехнулся молодой.

— А я знаю,— покорно кивнул Халдон.

— Нет здесь никакой дороги,— отрезал сердитый, которому надоели эти препирательства.— Поворачивай!

— Дорога есть,— спокойно возразил Халдон,— и, если хочешь, я проведу тебя по ней.

Он со значением посмотрел на сердитого. Двое остальных молчали, не принимая участия в разговоре. Как и сердитый, они были рослыми и умелыми воина в годах. С такими ему не совладать. Но, раз тропа охраняется, все четверо не пойдут с ним, а справиться с двумя и ускользнуть в темноте он вполне сумеет. Однако сердитый, который, судя по всему, был у них за главного, оказался не так прост.

— Никуда мы ночью не пойдем,— хмуро заявил он,— и тебя не пропустим, потому что приказ. Хочешь, отправляйся обратно, а коли стоишь на своем и намерен пройти здесь, можешь остаться с нами. Взойдет солнце, вот тогда и посмотрим, куда ведет твоя тропа.

Халдон готов был задушить его собственными руками, но смиренно ответил:

— Как скажешь, господин.

— Отчего же ты перестал называть нас добрыми людьми? — с усмешкой спросил сердитый.

«Выродок Нергалий!» — выругался про себя Халдон, а вслух сказал спокойно:

— О какой доброте ты говоришь, господин? — И на безмятежном лице его одновременно со смиренностью появилось искреннее сожаление.— Ты ведь задержал меня против воли!

— Ладно, не злись,— уже более миролюбиво пробурчал сердитый.— Я ведь сказал, что у нас приказ. Отшельники, небось, живут не слишком сытно? — Он насмешливо посмотрел на жреца.— Пойдем-ка лучше к огню. Перекусишь и устраивайся на ночь. До рассвета успеешь прекрасно выспаться.

Халдон кивнул, соглашаясь. Впрочем, согласия его никто и не спрашивал.

Для Конана день выдался суматошным и вымотал его до предела. Пожалуй, представься ему возможность выбирать, он предпочел бы хорошую драку мирным заботам, выпавшим на его долю. Нужно было предусмотреть каждую мелочь, а главное — решить несколько очень важных вопросов, в первую очередь два.

Один из них — кого взять с собой в город?

С одной стороны, он понимал, что чем больше воинов пойдет с ним, тем лучше. Киммериец предпочел бы провести все шесть сотен бойцов, но это было невозможно. Мэгил уехал поздно ночью, и они так и не успели ни о чем договориться. Конан не знал, какой дом окажется в их распоряжении, и понятия не имел о том, где предстоит искать Мелию, а значит, и не представлял, сколько людей ему понадобится.

Молодой варвар прикидывал и так и сяк, пока не пришел к простому выводу: от избытка силы никогда еще вреда не было. Другое дело, что переправляться им придется небольшими отрядами в течение нескольких дней, но это был как раз тот случай, когда лучше промедлить, чем, поторопившись, испортить все дело.

Гораздо больше волновало Конана другое. У Тефилуса любая попытка северянина удержать его от немедленного переезда в Сура-Зуд вызывала приступы бешенства. Он и слышать ничего не хотел, упрямо повторяя, что в первый же день отправится со своей сотней наверх и никто и ничто его не остановит. После целого дня непрерывной борьбы Конану удалось добиться некоторых уступок со стороны отца Мелии: скрепя сердце тот согласился разделить свою сотню на три части и ввести ее в Сура-Зуд за три дня.

К вечеру Конан почувствовал себя совершенно измотанным, но результатом остался вполне доволен, признавшись себе, что не рассчитывал к вечеру разобраться со всеми проблемами. В промежутках между перебранками с Тефилусом киммериец вывез всех раненых в лагерь Тулгун Сада и условился с предводителем зуагиров, что тот простоит со своими людьми у входа в ущелье до полнолуния.

Он облазил пещеру, где произошло недавнее сражение, и обнаружил кладовые, в которых хранилось несметное количество оружия, одежды, съестных припасов, которыми можно было не одну луну кормить те шесть сотен воинов, что оказались в распоряжении Конана.

Так в заботах прошел день. Бесценный день, которых оставалось совсем немного для того, чтобы отыскать место, где держат Мелию, найти к нему доступ и в ыкрасть девушку. Пока же известно было лишь то, что она в Сура-Зуде и через восемь дней, в ночь полнолуния, суждено до конца исполниться забытому пророчеству бездну лет назад сожженной на костре колдуньи: в жертву Затху принесут дочь Главного Королевского Дознавателя, в теле которой воплотится и обретет прежнюю мощь душа старой ведьмы, чтобы ожившее древнее божество смогло пожрать ее и вернуть утраченную силу.

Однако все, что имеет начало, точно так же рано или поздно кончается. Пришел конец и томительному ожиданию киммерийца. Полсотни всадников, едва сдерживаясь, чтобы не пустить коней в галоп, преодолели пещеру и выбрались, наконец, на дорогу, ведущую в Сура-Зуд — тайный город почитателей Затха.

Конан, ехавший во главе отряда, посмотрел на небо и невольно придержал коня, пораженный увиденным. Неестественно глубокая, густая синева была усыпана звездами, словно не день сейчас был, а предвечерние сумерки спустились в эту котловину, а вечерняя заря, полыхнув напоследок алым закатом, рассыпала в светлом еще небе самоцветы.

Его вновь посетило воспоминание, но на этот раз не смутное, как прежде, а словно взорвавшееся в мозгу фейерверком разрозненных картин, виденных им в вещем сне в том проклятом доме.

— Что остановился! — Тефилус не скрывал недовольства, но все-таки натянул поводья, а за ним и весь отряд встал, не понимая, в чем дело.

— Так, ничего…— Конан вздрогнул и недовольно поморщился.— Просто одно невольное воспоминание. Едем.

Кони рванули с места и понеслись вперед. О том, что их ждало в конце пути, людям еще лишь предстояло узнать, попав на самый верх. Киммериец припомнил свой сон, согласно которому там простиралась обширная равнина с десятком-другим убогих хижин, теснившихся к скалам.

Они преодолели уже половину подъема, когда стало ясно, что стены каменного мешка, по которому пролегала дорога, вовсе не отвесны, а имеют едва заметный уклон наружу. Конан вновь посмотрел наверх: небо, не потеряв своей синевы, как ни странно, утратило густоту, а звездная россыпь почти потухла. Как раз напротив того места, где они сейчас проезжали, над самым выходом из пещеры, к стене прилепился исполинский нарост, на котором высилась мрачная громада замка. Выглядел он настолько зловещим, что даже привыкшие к опасности солдаты Бруна и вообще ничего не боявшиеся зуагиры Таргана, только что мирно болтавшие о своем, умолкли, подавленные его мрачным величием.

Мощная, высокая стена, непонятно от кого защищавшая, ибо у ее подножия нельзя было собрать армию, достаточную для осады этой неприступной твердыни, обступила громаду дворца, колоссом вздымавшуюся над стенами. Впрочем, это было не совсем так. Конан, цепкий взгляд которого жадно ловил каждую мелочь, увидел, что дальняя часть стены, на первый взгляд вплотную лепившаяся к скале, на самом деле отстоит он нее на приличное расстояние. Он не очень представлял себе, кто способен спуститься с отвесной, возвышавшейся на тысячу футов над стеной скалы, но тем не менее неведомые строители учли даже такую возможность.