Слушая шёпот тумана. Часть первая
Шрифт:
Её сразу же увезли в сумасшедший дом. Полицейские осматривали место убийства. Роберт бессмысленно пялился на брусчатку, закопченные стены зданий.
– Так что поздравляю вас, Лэнгли: вы оказались совершенно правы, подозревая её, – оживлённо продолжал комиссар. – Однако, какой скандал, богатейшая аристократка, красавица – и вдруг сумасшедшая убийца с ножом!
– А она не могла оказаться здесь случайно? – тихо спросил Роберт.
– Да что вы! Скажете тоже. Вся в крови, рядом нож, каменюка какая-то в руках. Добивала, видимо.
– Каменюка? – переспросил Лэнгли.
– Да вот, сэр, – откликнулся констебль, – еле вырвали из рук. – Она будто сама в камень превратилась.
И он показал на чёрный кругляш, сверкающий на утреннем солнце, словно кусок антрацита.
***
«Милый Роберт! Если вы это читаете, значит, со мной случилась беда. Я молю Бога, чтобы это была смерть. В любом случае, мы больше не увидимся. Я благодарю вас за то тепло и внимание, которым вы меня одарили в эти последние дни. Мне очень хотелось хоть на миг почувствовать себя под защитой, и вы дали мне это счастье. Я молю вас только об одном, если моё тело ещё живо, спасите его от дома скорби. Вам по плечу эта ноша. Мне некого больше просить. Моё имущество по завещанию разделено на три доли: самая большая часть пойдёт на благотворительность, вторая – доктору Тэнту, вам, мой друг, я оставляю свой дом на Гросен-сквер. Вы можете использовать его и всё его содержимое на полное ваше усмотрение. В моей спальне у камина есть потайная дверь. Чтобы её открыть, поверните подсвечник на каминной полке по часовой стрелке. Вспоминайте меня с улыбкой или не вспоминайте вовсе. Вероника».
Чёткий, уверенный почерк, аккуратные ровные строки. Она всё продумала. Письмо ждало его у двери квартиры. На следующий день он ненадолго заехал к доктору Тэнту и отправился в дом для умалишённых. Его провели к комнате, где находилась Вероника. Сквозь решётчатое окно он увидел, что она сидит неподвижно в углу, глядя в одну точку. Белая рубашка, растрёпанные волосы…
– Вероника, – тихо позвал он, но она не повернула головы. Он осторожно вошёл и заглянул ей в глаза. Они были пусты. Её больше нет, осталась лишь оболочка.
Роберт передал санитару пухлую пачку денег и маленький флакончик, полученный у доктора Тэнта.
– Спасибо, сэр. Сегодня за ужином.
Роберт кивнул и медленно, точно столетний старик двинулся по коридору. Из-за дверей палат раздавались, крики, рычание, стоны. Он не колебался, но как же было больно…
***
В потайной комнате дома на Гросен-сквер он нашёл оружие и огромную библиотеку старинных трактатов и сборников легенд об оборотнях. В ящиках письменного стола лежали блокноты с записями. Очевидно, изучать Тварей начал ещё дядя Вероники. «На полное ваше усмотрение…» Роберт улыбнулся: она поняла его гораздо лучше, чем он её. Вот и новая цель. Он сел за стол и открыл первый попавшийся блокнот.
Пружинки-на-пятках
Дэниэл Найтингейл был счастлив. На это у него было целых четыре причины. Во-первых, во внутреннем кармане пиджака у него лежал диплом юриста, выданный Университетом Абердина. Во-вторых, вредный папаша Люси Скейлз наконец-то согласился выдать за него свою красавицу-дочь. В-третьих, старый друг покойного батюшки Дэниэла согласился взять новоиспечённого юриста в свою крохотную, но вполне уважаемую адвокатскую контору. А в-четвёртых, Дэниэл был молод, хорош собой и не имел никаких проблем со здоровьем. Чем не причины для полного и безоблачного счастья?
Дэниэл шёл по оживлённой улице, щурясь на заходящее солнце и предаваясь мечтам о будущем. Немного поработать под началом старого дядюшки Фрэнсиса, а потом можно будет задуматься о собственной конторе. Купить для Люси и их будущих ребятишек небольшой домик здесь в Ислингтоне1 (пока, правда, на это нет средств, но ведь нет причин думать, что они не появятся).
Около часовни Уэсли юрист заметил нескольких нищих и слегка удивился: обычно в этой части Лондона просящих милостыню нещадно гоняли констебли. От группы отделился один и человек и заковылял в сторону Найтингейла. Дэниэл, будто заворожённый, смотрел на гноящиеся глаза, перемотанные грязнейшими бинтами скрюченные пальцы, которые нищий протягивал к нему.
– Господин, добрый господин, – загнусавил калека, – пожалей старого несчастного солдата. Я воевал за королеву и Отечество, а потом выкинули меня на обочину, на дно…
Юрист вздрогнул, но достал из кармана несколько мелких монет и протянул нищему. Глаза нищего вспыхнули красноватым светом, он схватил руку Найтингейла с неожиданной для его тщедушного телосложения силой и оскалился. Редкие гнилые зубы превратились в кошмарные острые клыки, которые моментально вонзились в плечо Дэниэла. Молодой юрист закричал от боли и попытался отодрать от себя бесноватого калеку. Вокруг послышались крики, свистки полисменов. В голову Дэниэла ударила вязкая душная волна дурноты. Он увидел, как нищего ударили по голове резиновой дубинкой, но тот лишь громко расхохотался, широко разинув окровавленный рот. В ушах зазвенело, и юрист потерял сознание.
***
Последствия укуса сумасшедшего нищего оказались довольно серьёзными. Дэниэл пролежал в постели почти две недели. Но что его беспокоило больше всего – ему ничуть не полегчало, стало только хуже. Надменный молодой доктор, приглашённый будущим тестем Найтингейла, с каждым днём выглядел всё более растерянным. Сама рана зажила на удивление быстро, не оставив даже заметного шрама. Но молодого юриста мучала лихорадка, боли во всём теле и ночные кошмары. А окна пришлось повесить более плотные портьеры, так как малейший солнечный лучик, казалось, усиливал боль в сотни раз.
С ним сидела Люси, которую периодически сменяла хозяйка квартиры, которую снимал Дэниэл, миссис Стилтон.
– Люси, – как-то в момент особенно сильной боли прошептал Найтинейл, – простите меня. Я так хотел сделать вас счастливой.
Девушка вскинула на жениха сверкнувший сталью взгляд:
– Милый Дэниэл, не смейте прощаться! Вы обязательно выздоровеете. Наверное, этот сумасшедший заразил вас чем-то. Его просто заперли в клинике для умалишённых. Но он-то жив! И вы останетесь живы.
Моменты мучительной боли и ломоты сменялись тяжёлым забытьём, приходили видения с участием жутких зубастых монстров, разрывающих тела своих жертв. Хруст плоти, потоки крови и снова боль, боль, боль…
Как-то вечером недели через три после происшествия к Дэниэлу заглянула квартирная хозяйка.
– Мистер Найтингейл, к вам мистер Бладхёрст. Очень просит принять.
– Я не знаю никакого мистера Бладхёрста, – прошелестел юрист. – Скажите, что я болен.
В этот момент, деликатно отодвинув миссис Стилтон в сторону, в комнату вошёл высокий импозантный господин в элегантном вечернем костюме и блестящем цилиндре.
– Тысяча извинений, мистер Найтингейл, но моё дело к вам крайне важно.
Дэниэл кивнул, и хозяйка вышла. Мистер Бладхёрст снял свой цилиндр и обратился к юристу:
– Мистер Найтингейл, прежде всего прошу меня простить, что я не пришёл раньше. Когда с вами произошло это несчастье, я был в отъезде и обо всём узнал только сегодня утром. Прошу вас меня выслушать, не перебивая. Я знаю, что вам очень плохо: мучительная боль, галлюцинации, вы не можете нормально питаться, а солнечный свет стал приносить вам невообразимые муки.