Чтение онлайн

В это время Игорь положил в общую пачку снимок Драгуна, которого доктору еще предстояло опознать. Отложив в сторону изображение Буровой, лечащий врач начал просматривать остальные фотографии. Через минуту Ветров был ошарашен. Врач держал в руках фотографию Самохина и, протягивая ее Ветрову, сказал:

— Этот тоже мне знаком. Самохина посещал с этой подругой, — кивнул он на фото Буровой.

— Вы не ошибаетесь?

— Нет-нет. Ошибка исключается. У меня прекрасная зрительная память.

Не успел Игорь прийти в себя, как врач протянул фото Драгуна:

— А вот и сам Самохин.

Посоветовавшись с Каменевым, Ветров решил, что продавщицу Софью Плетень надо пригласить в отдел, допросить и обыскать ее квартиру. При таком расчете предполагалось, во-первых, изъять похищенные у граждан драгоценности. Во-вторых, Рыжов, Сашко и Толстая, узнав, что Плетень задержана и у нее реквизировали краденые вещи, откажутся от своих намерений. Пригласить Плетень в райотдел намечалось после того, как она закончит работу. Поручалось это инспектору уголовного розыска Попову. Попов был уже знаком с продавщицей по фотографии. Он вошел в магазин, убедился, что Плетень на месте, за прилавком, вышел на улицу и стал ждать. Вскоре она прошмыгнула мимо одетого в штатский костюм инспектора, не обратив на него никакого внимания.

Попов догнал ее:

— Добрый день! Хотел поговорить.

Пристально взглянув на него, Плетень сказала:

— Сразу же предупреждаю: беру только золото и хрусталь. Цену устанавливаю сама. Что у тебя?

— Извините, на сей раз торг не состоится. Вы ошиблись в клиенте, — Попов показал служебное удостоверение. — Прошу пройти в отдел милиции.

Допрос вели Ветров и следователь Харитонов. Плетень, вытаращив глаза и сделав удивленно-оскорбленное лицо, кричала:

— Какие вещи? Какие ценности?! Я ничего не покупала. Честное слово!

Харитонов, как всегда, сидел невозмутимо. Он спокойно смотрел на преступницу:

— Успокойтесь, гражданка Плетень. Кричать в этом кабинете не надо. У нас хороший слух, а вот вы голос надорвать можете. То, что вы скупали у различных лиц — знакомых и незнакомых — золотые изделия, хрустальную посуду, носильные вещи, ковры, не подлежит никакому сомнению. Доказать это ничего не стоит. Достаточно пойти к вам, произвести обыск, и все станет на свои места.

— У меня нет ничего! — решительно заявила Плетень. — Вот вам крест! — она перекрестилась. Это было так неожиданно, что Харитонов и Ветров рассмеялись.

Следователь положил перед ней несколько фотографий, среди которых были снимки Буровой, Самохина и Толстой:

— Посмотрите, кого-нибудь знаете?

Плетень взяла в руки фотографии, подержала их несколько секунд и бросила на стол.

— Никого не знаю.

— Неправда! — спокойно сказал Харитонов. — Ирина Бурова ваша подруга. Вот показания вашего бывшего супруга. — Харитонов положил перед Плетень протокол допроса. — Здесь он рассказывает о вашей дружбе с Толстой.

— Неправда это! Неправда! — истерично выкрикнула Плетень. — Он просто наговаривает на меня. Злой, что бросила его, и все тут.

— Это не совсем так, — возразил Ветров. — Ведь на развод подал он, а не вы. Не понимаю, почему вы все отрицаете? Уж если говорить о Буровой, так я могу напомнить, что всего лишь несколько дней назад вы вместе с Буровой и двумя мужчинами на озере купались, отдыхали на острове.

— Ничего не знаю! — упрямо твердила Плетень.

Харитонов допросил Плетень, затем вместе с Ветровым, Мазуриным и Поповым, взяв с собой задержанную, отправились на обыск. Когда оперативные работники вошли в квартиру Софьи Плетень, они не смогли сдержать удивления: не жилье — музей! Десятки хрустальных ваз и вазочек, лодок, ладей, корзинок стояли везде, где только можно было поставить. Харитонов спросил у хозяйки:

— Вы что, решили выставку в квартире организовать?

— Какую выставку?! Каждая вещь — часть моего здоровья, надорванного честным трудом.

Харитонов не стал обращать внимания на фальшивые заверения Плетень, записал анкетные сведения приглашенных понятых и вместе с Ветровым приступил к обыску. Работы было много. Драгоценности оказались припрятанными довольно надежно. В ножках стола удалось обнаружить шесть десятирублевых золотых монет. В банке от растворимого кофе оказалось двадцать шесть золотых колец и перстней. Из небольшого мешочка с крупой Ветров извлек восемнадцать пар различных серег.

— Н-да! — протянул пожилой сосед Плетень, приглашенный в качестве понятого. — Ваша жадность, дорогая соседка, давно известна. Однако увидеть подобное я и во сне не предполагал.

— Все купила! Все честно заработала! — как автомат, твердила Плетень.

А в этот момент Ветров, внимание которого привлекла двойная доска кухонного стола, с помощью Мазурина поднял верхнюю крышку, и все ахнули: плоскость стола была полностью занята плотно прижатыми друг к другу, невысокими стопками сторублевых купюр.

— Настоящая сберкасса! — присвистнул Мазурин.

Начали считать. Оказалось ровно двадцать тысяч. Плетень и здесь пыталась убеждать соседей, что эти деньги она зарабатывала в поте лица.

— Что же вы в сберкассе не храните, а между досок прячете? — спросил сосед.

— Может, я не верю сберкассе? — с вызовом бросила Плетень и замолчала.

В квартиру вошел Попов и, наклонившись к Ветрову, тихо сказал:

— Игорь Николаевич! Соседки Плетень дома нет.

— Где она?

— Говорят, вчера вечером уехала в деревню к родственникам. А вот в какую деревню — никто не знает.

— Кто эти родственники?

— Тоже никто не знает. Может, у нее спросим? — кивнул Попов на Плетень.

— Нельзя. Видишь, она и так все отрицает, а мы ей дадим понять, что знаем, где хранятся остальные ценности.

Вскоре работники милиции, оформив необходимые документы, вместе с Плетень приехали в райотдел.

Харитонов приступил к тщательному допросу, требуя от Плетень пояснений по каждому реквизированному предмету.

Ветров вместе с Каниным, Мазуриным и Поповым начали готовить ценности к предъявлению потерпевшим на опознание. Таких людей оказалось достаточно много, и каждого надо было найти, пригласить в райотдел.

Как и ожидали работники милиции, большинство изъятых золотых изделий, хрусталь и другие ценные вещи потерпевшие сразу опознали.

— Что теперь скажете? — спросил Харитонов, обращаясь к Плетень. — Или опять будете врать?

— Буду! — истерично выкрикнула Плетень и спохватилась: — Нет, не буду. Я не врала. Я правду говорила. Купила. У кого — не знаю.

Харитонов попросил ее подождать в коридоре, а сам по телефону коротко доложил обстановку Каменеву. Через пару минут тот пришел в кабинет следователя. Начали советоваться. Харитонов и Ветров считали, что говорить с Плетень о ее соседке, а также о Самохине, Буровой и других ее компаньонах нецелесообразно: пока они все не будут задержаны, доказать вину Плетень невозможно.