Чтение онлайн

— Меня собираются перевести в центральное отделение фирмы.

— В Москву?

— В Москву, — через силу повторила я.

— Насколько я понял, вы принимаете предложение?

— Независимо от того, приму я его или нет, дела мне придется сдать.

— Понятно…

Такое ощущение, что Снегов вообще не собирался уходить.

— Вы можете идти, Рюрик Вениаминович.

Он поднял голову, глянул непонимающе, словно пытался сообразить, кто я такая и как здесь оказалась.

— Да… хорошо.

Он вышел. Мне же оставалось только развести руками. Моего воображения не хватило на то, чтобы заранее представить себе реакцию Снегова, так что, не ожидая ничего, я, казалось, была готова к чему угодно — но его поведение все равно озадачило меня. Пожалуй, новость не слишком ему понравилась — но о причинах оставалось только догадываться.

Вполне возможно, что, на взгляд Снегова, должность юриста позволяет оптимально сочетать ответственность, обязанности и зарплату. Но пусть даже директорство кажется Снегову слишком хлопотным, это все же не объясняет его поведения.

К чему лукавить? Приходится признать со всей определенностью: два года, проработав бок о бок, я совершенно не понимаю своего заместителя.

«А то, можно подумать, ты хотя бы остальных знаешь!» — Внутренний голос не дремал. И ведь он прав. Что знаю я о них? Особенно — о Лисянском.

С тех пор, как мне стало известно о его семейных обстоятельствах, Лисянский сделался моей головной болью. Ну никак не увязывались тяжесть его положения и видимая легкость, с которой он шел по жизни. Как это у него получается, думала я, подавляя невольное восхищение. Но ответа не находила.

Москва, слава богам, молчала. Потихоньку я успокоилась. Чему быть, того не минуешь. Праздники я разлюбила еще в Москве, в то время, когда от мужа уже ушла, но официально оставалась замужем. Вот тогда-то и оказалось, что если в будни еще можно как-то держать себя за шкирку, то красные дни календаря созданы специально для того, чтобы окончательно не хотелось жить.

Эта же «троица» — четырнадцатое февраля, двадцать третье февраля и восьмое марта, пользовались особенной моей нелюбовью. К вящему моему удовольствию, двадцать третье в этом году приходилось вовсе на воскресенье, восьмое — на субботу, и оставалось только четырнадцатое — пятница. Мне повезло больше, чем я ждала — в конце недели было столько дел, что я попросту забыла о дурацкой дате — и не вспомнила о ней даже в метро, хотя и ощущала вокруг непонятную мне повышенную эмоциональность.

Дома я сразу пошла в Интернет.

ЛЕДИ: Ну, здравствуйте, что ли!

БРОДЯГА: Здравствуйте. Не томите, скажите сразу: должен ли я сегодня признаться вам в чем-нибудь — или вы позволите мне повременить хотя бы два дня.

ЛЕДИ: Скажу с удовольствием, как только вы объясните, что происходит и откуда такая спешка. В чем это вы собрались каяться?

БРОДЯГА: Каяться? Помилуйте, Леди, перед вами совесть моя почти чиста! Я имел в виду признания личного характера.

ЛЕДИ: Это еще зачем?

БРОДЯГА: Мало ли! Есть такое понятие — традиции… Вот только эту традицию я предпочел бы нарушить — очень уж она нелепая.

ЛЕДИ: А-а, вот вы о чем! Сегодня же четырнадцатое… То-то я смотрю, на улицах подозрительно много цветов и шариков в форме сердечек.

БРОДЯГА: Как! Вам тоже не нравится эта дата?

ЛЕДИ: Вы правы, не нравится. Равно как двадцать третье февраля и восьмое марта. Одинаково дурацкие идеи. Да, и еще первое мая.

БРОДЯГА: Чем вам первое мая-то не угодило?

ЛЕДИ: Конечно, только у нас день солидарности всех трудящихся могут сделать выходным!

БРОДЯГА: <<смеющийся смайлик>> В отмазывании от работы все трудящиеся солидарны! Но я рад общности наших интересов. Несказанно рад. Признаться, я боялся, как бы вы не обиделись.

ЛЕДИ: Какие глупости! Но мы, кажется, договорились подождать с признаниями?

БРОДЯГА: <<смеющийся смайлик>>

ЛЕДИ: И вообще, Бродяга, к чему нам эти реверансы? Мы с вами знакомы тысячу лет, какие тут могут быть признания?

БРОДЯГА: Вы еще скажите «В нашем возрасте»…

ЛЕДИ: Ну хорошо. В нашем возрасте… Не такая уж я и девочка-колокольчик. Полагаю, что и вы отнюдь не мальчик.

БРОДЯГА: Спасибо, Леди! Утешили, так утешили.

ЛЕДИ: Ну хорошо, хорошо! Хотите, я спрошу, в каком классе вы учитесь?

БРОДЯГА: <<смеющийся смайлик>> Ну-у… Школу-то я и впрямь успел закончить… Когда только успел?

ЛЕДИ: Признавайтесь уж до конца. Держу пари, что вы и универ закончить успели.

БРОДЯГА: Что вы! Я глубоко невежественный неуч.

ЛЕДИ: Это вы-то?! Не смешите меня, Бродяга!

БРОДЯГА: Тогда придется расколоться. Да, закончил. Целых два раза. И теперь коротаю часы почтенной старости за беседами в Интернете.

ЛЕДИ: <<хохочущий смайлик>> Теперь, когда мы окончательно выяснили то утешительное обстоятельство, что оба мы — заслуженные пенсионеры, тем более нет необходимости ни в каких признаниях.

БРОДЯГА: Леди, что у вас за манера все время затыкать мне рот!

ЛЕДИ: Ну знаете! <<возмущенный смайлик>> От вас странно слышать подобное. Кто из нас тиран, в конце концов?

БРОДЯГА: <<растерянный смайлик>> Да вроде бы я…

ЛЕДИ: Вот и позвольте отплатить вам той же гранатой. То есть монетой.

БРОДЯГА: Придется позволить. Что же мне остается…

ЛЕДИ: Пожелать мне всего хорошего и вернуться к чрезвычайно важным пенсионерским делам, от которых я наверняка вас отрываю.

БРОДЯГА: Всего вам хорошего! <<смеющийся смайлик>>

ЛЕДИ: Аналогично!

Ясенев, стоя посреди комнаты с кружкой чая, вещал о прелестях колесного туризма. Прочие с интересом слушали.

— А Старая Ладога? Она достаточно близко от Питера по мурманскому шоссе до Кисельни, а там свернуть и еще с полчаса. Кроме того, это интереснейшая местность с исторической точки зрения. Сейчас об этом полюбили писать и рассказывать, но на всякий случай напомню: Старая Ладога — древняя столица Руси, еще доновгородского периода. Новгород был выстроен только при Рюрике… — Ясенев бросил взгляд в сторону плотно закрытой двери снеговского кабинета. — Тогда как Ладога, судя по археологическим изысканиям, жила уже за сто с гаком лет до пришествия на Русь варягов. Согласно легенде, как раз жители Старой Ладоги в восемьсот шестьдесят втором году призвали варяжскую дружину во главе с Рюриком.