Чтение онлайн

С назначением меня на должность зам. начальника кафедры я попросил начальника политотдела академии освободить меня от этих общественных поручений. Просьба моя была услышана.

В феврале 1974 года мне было присвоено воинское звание «полковник». Вышла в свет моя монография, посвящённая проблемам научного управления военным строительством в социалистическом обществе (тема моей докторской диссертации).

В ноябре этого же года я успешно защитил докторскую диссертацию с абсолютным результатом: все члены учёного совета проголосовали «за», что бывало в академии нечасто.

Под конец года произошло событие, круто изменившее мою судьбу: состоялся переход на работу в Академию наук СССР, в Институт социологических исследований, где мне предстояло заняться закрытой проблематикой под непосредственным кураторством КГБ СССР. Должен признать, что мне нелегко было дать согласие на этот перевод. Но сыграло, как всегда, железное слово «надо», которое я услышал от партийного руководства не только академии.

В конце декабря 1974 года (после ряда организационных согласований) состоялось моё представление директору Института социологических исследований АН СССР члену-корреспонденту М. Н. Руткевичу в качестве руководителя закрытого отдела института (отдел социологических проблем пропаганды). К этому времени эта должность по неизвестным мне причинам оказалась вакантной. Как выяснилось в ходе беседы, на счету закрытого отдела, созданного в 1970 году решением самых высоких инстанций, было только одно «весомое» исследование: о проникновении финского телевидения в аудиторию Эстонии. Его результаты были доложены в 5-е управление КГБ и в Секретариат ЦК КПСС. Оказалось, что передачи финского телевидения активно смотрят не только эстонцы, но и русские. Исследование получило положительную оценку «верхов». На Секретариате ЦК КПСС было принято решение о целесообразности улучшения технического оснащения эстонского телевидения и усилении его кадрового потенциала. Иначе говоря, начало было неплохое, хотя многие вопросы как научного, так и организационного характера оставались нерешёнными. Предстояло развернуть работу в соответствии с поставленными перед отделом задачами по ряду направлений (негативные проявления в молодёжной среде, аудитория западного радио в приграничных и центральных регионах страны, националистические проявления и настроения в разных социальных средах и др.), решить кадровые вопросы.

На работу в отдел удалось принять ряд крупных учёных. В их числе были доктора наук, профессора Г. Л. Бондаревский, Н. Н. Яковлев, В. Г. Смолянский, М. С. Джунусов и некоторые другие. Новыми руководителями секторов были утверждены B. C. Комаровский, В. Ф. Сбытое, В. А. Мансуров. Н. В. Мерзликин, С. Д. Яковлев.

Численность отдела была доведена до 65 человек (среди них было 50 научных сотрудников). В отделе был создан свой спецхран, куда поступала антисоветская литература на иностранных языках, материалы ТАСС для служебного пользования, материалы «радиоперехвата» и результаты наших исследований. В отделе работала группа переводчиков.

В 1975–1976 годах были проведены социологические исследования в соответствии с полученными от соответствующих инстанций заданиями в Москве, Казахстане, на Украине, в прибалтийских республиках. В 1977–1979 годах – в Грузии, Азербайджане, Армении. Их результаты были обсуждены в Отделе пропаганды ЦК КПСС. На одном из совещаний, проведённых под руководством и. о. зав. отделом Г. Л. Смирнова, было принято решение о регулярном информировании зам. зав. отделом пропаганды М. Ф. Ненашева о результатах проводимых нами исследований. Под его кураторством были проведены, в частности, исследования на Дальнем Востоке, результаты которых были использованы при подготовке и проведении Всесоюзного совещания идеологических работников летом 1977 года во Владивостоке. На совещании ко мне обратилась секретарь ЦК Компартии Туркменистана Майя Молаева с просьбой помочь республике с развитием социологической науки. Я дал согласие. По-настоящему масштабы помощи удалось расширить несколько позднее, когда я был уже в ранге директора института и мои возможности в этом значительно возросли.

С созданием Отдела внешнеполитической информации ЦК КПСС наши контакты с работниками аппарата ЦК КПСС, занимающимися вопросами пропаганды как внутри страны, так и вне её, стали более частыми.

Следует отметить, что сам факт создания закрытого отдела в структуре академического исследовательского института свидетельствовал в значительной мере о том, что партийное руководство (и руководство КГБ) понимало значение социологии как источника необходимой информации. Однако не все партийные функционеры и в центре, и на местах относились к социологам достаточно лояльно. Потребовалось время, чтобы ситуация изменилась коренным образом к лучшему.

Изучая влияние западных СМИ на население СССР, мы видели, что, по сути, идёт процесс «встраивания» в сознание советских людей чужеродных идеологических стереотипов и установок. Причём идёт достаточно интенсивно (хотя в разных регионах страны по-разному) и имеет тенденцию к расширению, что создавало предпосылки для манипуляции массовым сознанием в настоящем и в будущем.

Западная пропаганда умело сочетала апологетику западных ценностей с критикой ситуации в нашей стране, делая акцент на проблему прав человека, ограничение свобод, потребительские дефициты, проблемы межнациональных отношений. Адекватный ответ был возможен, но он предполагал необходимые изменения в политическом устройстве страны (прежде всего проблема выборов в органы власти и многопартийность).

В своей исследовательской работе сотрудники отдела социологических проблем пропаганды ИСИ АН СССР исходили из того, что в обострившейся обстановке США и другие империалистические государства, входящие в НАТО, постоянно наращивают идеологически-диверсионную деятельность против СССР и стран социалистического содружества. И это обстоятельство делало актуальным постоянное внимание к идеологическим диверсиям как таковым, изменению методов их осуществления, их места в арсенале средств, применяемых империалистическими странами в политической и идеологической экспансии против СССР и мира социализма в целом. Идеологические диверсии рассматривались нами не только как форма идеологического противостояния, но прежде всего как форма подрывной деятельности, направленной против СССР и других стран социалистического содружества. Её характеризовало вмешательство во внутреннюю жизнь этих стран с целью подрыва их политического строя. Её осуществление предполагало наличие специального аппарата, постоянную поддержку (а иногда и прямое участие) специальных служб (прежде всего США). Средства массовой информации, специально созданные «мозговые центры», щедро финансируемые из средств бюджета, постоянно расширяли масштабы своей подрывной деятельности, используя разнообразные методы, включая тайные. Выяснению роли и места идеологических диверсий во внешнеполитической пропаганде империалистических стран, их рассмотрению как средства идеологического воздействия на советских людей, как инструмента эрозии социализма изнутри, создания политической оппозиции с помощью так называемых «диссидентов», «инакомыслящих», «правозащитников» и т. п. уделялось постоянное внимание. Особое место наши идеологические противники, организуя пропагандистские кампании в 70-е и 80-е годы, отводили проблеме «защиты» прав человека в СССР и других социалистических странах, мифу о «советской военной угрозе», различного рода националистическим инсинуациям, спекуляциям по вопросам религии и атеизма. Идеологические диверсии явились, по сути, предтечей нынешних гибридных войн.

Американская администрация во главе с президентом Рейганом в дополнение к этому развязала в 80-е годы новую антисоветскую кампанию по обличению СССР в поддержке международного терроризма. Главная роль в этих акциях отводилась радиопропаганде, основными рупорами которой были такие радиостанции, как «Голос Америки», Би-би-си, «Немецкая волна», «Свобода». Социологические исследования позволяли определить степень эффективности их деятельности (объём аудитории, доверие к ним разных социальных и возрастных групп, отношение последних к пропагандируемым радиостанциями ценностям и установкам и т. п.). Результаты социологических исследований по этим проблемам направлялись систематически нашим кураторам и заказчикам.

Представление о масштабах проведённых социологических исследований в определённые годы даёт, в частности, карта, висевшая в конференц-зале закрытого отдела.

В исследовательской работе отдела социологических проблем пропаганды было также уделено внимание анализу продукции «мозговых центров» империалистических стран, питавших антисоветские пропагандистские кампании. В их роли выступали многочисленные советологические центры, деятельность которых координировалась, например, созданным в 1974 году при Университете в Глазго (Шотландия) Международным информационным бюро советских и восточноевропейских исследований. В его состав входило 14 национальных и региональных учреждений такого типа. Вся их взаимосвязанная работа направлялась Советом по европейским исследованиям при Колумбийском университете США. В систематически выпускаемых для служебного пользования сборниках, ответственным редактором которых мне довелось быть, давался анализ продукции советологических центров. Эти сборники направлялись по согласованному с Отделом пропаганды ЦК КПСС списку в партийные комитеты.

Занимаясь проблемами контрпропаганды, сотрудники отдела в меру своих сил и возможностей участвовали в отражении атак психологической войны против СССР. В этой связи следует назвать в первую очередь публикации по острым политическим проблемам. Так, например, перу профессора Н. Н. Яковлева принадлежит получившая широкую известность книга «ЦРУ против СССР». Изданная не только в странах социалистического содружества, но и в США, Италии, Аргентине. Книги: Г. Н. Вачнадзе «Международный обмен информацией», Ю. Н. Листвинова «Апокалипсис из Вашингтона», О. Л. Степановой «Холодная война: историческая ретроспектива». Под моей редакцией и с моим авторским участием на основе проведённых нами исследований вышла коллективная монография «Социология и пропаганда», моя работа «Контрпропаганда: вопросы теории и практики», сборники научных статей «Против фальсификации политики и экономики Советского Союза», «Проблемы повышения эффективности идейно-политического воспитания советской интеллигенции» (авторы: В. А. Мансуров, Г. Л. Бондаревский, Ю. П. Коваленко, Л. Я. Дадиани). Вышли статьи в журналах «Социс», «Наше время» и других.