Чтение онлайн

Привычным движением ручки на себя выравниваю самолет, и… в это время колеса касаются грунта. «Лавочкин» несколько раз подпрыгнул, затем нажимаю на тормоза, и вот он уже повинуется моей воле.

Остановил машину, такая слабость наступила. Да, выкрутился в очередной раз. Стал рулить по аэродрому, искать. Видимость действительно была очень плохая, не более 200 метров.

Вскоре подрулил к какому-то холму, это оказался командный пункт. Вышли офицеры, и среди них командир полка С. Шатилин.

— Ты откуда? С неба свалился?

— Да нет, пакет вам доставил.

— Как же ты смог?

— Надо, товарищ подполковник, начальство приказало, а приказ нужно выполнять точно в срок, — отшутился я.

Не знаю, какое было выражение лица у меня, видимо, оно вряд ли соответствовало шутке.

Через пару часов появился «газик» командира дивизии полковника А. Селеверстова. Узнав о решении начальника штаба, он не надеялся, что я пробьюсь сквозь туман, и решил лично отправиться, так как через переправы могли бы посыльного и не пропустить.

— Ехать тяжело, а как же вы летели? — удивился комдив.

— Ползком по оврагам, товарищ полковник, — ответил я. И все рассмеялись, приняв мои слова за шутку.

— Разрешите следовать дальше? — обратился я к комдиву.

— Надо еще один пакет доставить. Подождем немного, может, распогодится.

— Но тогда наступит темнота, — настаивал я. Селеверстов посмотрел на часы.

— Да, но сейчас вылетать нельзя.

И верно: часа через полтора, когда снегопад прекратился и видимость чуть улучшилась, я направился на другой аэродром.

Провожая меня, Селеверстов сказал:

— Даже сейчас рискованно посылать тебя, а нужно.

— Пробьюсь как-нибудь.

— Ну что же, давай, только будь осторожен… в оврагах.

Прежде чем взлететь, уточнил направление взлета, прохождение линии электропередач на Запорожье, ибо сейчас, при выпавшем снеге, ни о каких других ориентирах не могло быть и речи, кроме шоссейной дороги и высоковольтной линии. Надо их после взлета найти и, не отрываясь от них, следовать до той лощины, которая вы ведет к полевому аэродрому.

С трудом оторвался от земли. И тут же снова пошел снег, облепил машину. Набрал высоту метров 25, боялся как бы не зацепиться за провода и не потерять их из виду.

Иду рядом с высоковольтной линией почти на одной высоте, благо дело местность равнинная. Впереди ничего не видно: стекло залеплено снегом. Смотрю только влево. На карту отвлекаться нельзя, иначе врежусь в землю или попаду в облака, а оттуда…

Выход один: искать лощину. По расчету времени она должна быть вот-вот. Не очень широкая, метров 200, следовательно, войти в нее надо только по касательной, а не перпендикулярно, иначе я проскочу ее, и потом трудно будет найти. А где свернуть, где срезать этот угол? Где она, спасительная лощина? Но вот что-то впереди затемнело. Лощина?! Да, это она. Еще более круто поворачиваю вправо уже от линии электропередачи и снова, почти касаясь крылом земли, ныряю в лощину.

Очередная задача: не проскочить аэродром. О повторном заходе не может быть и речи. Снова заранее выпускаю шасси и решаю на этот раз перед разворотом на посадку выпустить и щитки, потому что аэродром, по моим данным, невелик. Знал, что в этом населенном пункте есть церковь. Но она в центре. Смогу ли я ее увидеть? Надо ее увидеть! Надо от окраины делать разворот. К снегу, который, казалось, усилился, прибавились сумерки. Почти ничего не видно.

Показалась какая-то мазанка. Дом или не дом? Да, дом. Еще несколько секунд, выпускаю щитки. Выдержка и еще раз выдержка. Делаю доворот на аэродром, снижаюсь, самолетов не вижу, но чувствую, что где-то рядом должен быть аэродром. Вроде бы ровное поле, буду садиться. Удивительно мне повезло: догадливый финишер, а им оказалась довольно симпатичная девушка (женщины всегда аккуратнее в службе, в любых делах, чем мы, мужчины), услышав гул, выстрелила из ракетницы. Этого мне было достаточно, чтобы осветилась немного местность. Мне нужна была точка. Я почти точно по посадочным знакам произвел посадку. Ну, а дальше? Дальше — снова поиски. Вскоре, видно по команде командира, включили прожектора, и я на них порулил. Командиром здесь был Григорий Денисович Онуфриенко.

Он был немало удивлен. Смотрел на меня и глазам своим не верил.

— Не будь рядом самолета, ей-богу, решил бы, что ты пешком притопал.

Утром следующего дня я собирался на свой аэродром, а полк Онуфриенко отправлялся на штурмовку войск противника в районе Кривого Рога, туда же следовал и полк Шаталина. Вот какая тайна хранилась в пакетах!

Освобождение Украины продолжалось.

В ноябре — декабре 1943 года наступательная операция 3-го Украинского фронта имела целью расширение плацдарма на правом берегу Днепра. К концу декабря наши войска отбросили противника на 20—30 километров севернее города Марганца и на этом закончили наступление на Криворожском направлении.

Наша воздушная армия продолжала вести боевую работу: по прикрытию войск, поддержке войск, которые вели бои так называемого «местного значения». Порой в этих местах воздушные бои переходили в такие сильные воздушные схватки, что в них участвовали десятки, а то и сотни самолетов противника. Они были насыщены всевозможными драматическими ситуациями, где проявлялись мужество, героизм, самопожертвование, взаимная выручка.

Наша газета «Защитник Отечества» всегда своевременно оповещала нас о мужестве, отваге братьев по оружию. Из очередной почты мы узнали о героическом подвиге, который совершил комсомолец летчик-истребитель Петр Кальсин, вывезший на Ла-5 Георгия Баевского с территории, занятой противником.

Ведущий пары «лавочкиных» гвардии старший лейтенант Баевский 12 декабря вылетел с гвардии лейтенантом П. Кальсиным на «охоту». Штурмовыми действиям они уничтожили две крытые автомашины и находившихся в них гитлеровцев, а также две повозки с грузом. Вскоре ведущий заметил ФВ-190, атаковал и меткой очередью сразил его.

Петр Кальсин видел, как вражеский корректировщик врезался в землю. Одновременно ведомый заметил, как потянулась струя черного дыма от самолета Баевского. «Подбит мотор», — услышал Кальсин голос ведущего по радио. Баевский повел горящий самолет на посадку. Гвардии лейтенант Кальсин, твердо усвоивший суворовское правило: сам погибай, а товарища выручай, принял сигнал командира, стал прикрывать его и следить за местом приземления.

Баевский сел на вспаханное поле, слегка покрытое снегом, выскочил из кабины и, стоя в горящей одежде, указывал рукой своему спасителю направлений посадки. Кальсин, мастерски произведя посадку на неровном поле, помог другу погасить пламя на комбинезоне, а затем принял решение: разместиться вдвоем на одноместном истребителе. Баевский занял место в фюзеляже, но взлететь было не так-то просто. Рыхлая почва, ряд телеграфных столбов ограничивали разбег. Кальсин выпустил щитки на 20 градусов и благополучно поднялся в воздух. Это произошло в 40—50 километрах от линии фронта, когда к месту взлета уже спешили немцы, стреляя на ходу.

Летчики, техники и механики восхищались подвигом однополчанина Петра Кальсина и горячо благодарили за товарищескую выручку в бою.

Спустя два дня был издан приказ:

«Войскам 3-го Украинского фронта о героическом подвиге летчиков-истребителей 5-го гвардейского полка. За мужество и героизм, проявленные при выполнении боевого задания, гвардии лейтенант П. Кальсин и гвардии ст. лейтенант Г. А. Баевский награждены орденами «Красного Знамени».

Отважные летчики в 1944 году стали Героями Советского Союза. Но на фронте радость и горе следуют рядом.