Чтение онлайн

Игнорируя замечание Катцмана, Ляш напоминает присутствующим:

— Акция на стариков прекрасно продемонстрировала правильность нашей политики. Кстати, эта политика проверена на многих покоренных народах. Всюду дает хорошие результаты, ибо гипертрофированные инстинкты самосохранения и страха — отличительные качества всех неполноценных людей, особенно евреев. Итак, часть евреев временно остается в городе. Все равно до выселения поляков и украинцев из гетто всех евреев туда не воткнешь. Одновременно с переселением евреев мы должны решить и другую проблему, не менее важную, — очистить еще одну часть Лемберга от украинцев и поляков. Примерно половина третьего городского района стала жилой зоной СС и полиции. В ближайшее время еще восемь улиц — самых лучших, благоустроенных и фешенебельных — должны стать исключительно немецкими. И совершить это надо без лишнего шума. У вас, герр бригаденфюрер, имеются предложения?

— Конечно! — обрадовался Катцман возможности дать отповедь зарвавшемуся аристократу. — Поручим это дело шупо, они знают волшебное слово, после которого все украинцы и поляки без всякого шума покинут третий район.

По кабинету пронесся смешок, Катцман уверен: вызван его остроумным ответом.

«В который раз убеждаюсь, что правильно оценил мыслительный аппарат начальника СС и полиции. Что ж, для его деятельности не требуется много извилин». — Ляш понимающе усмехнулся, не скрывая издевки:

— Догадываюсь, что шепнут ваши шупо украинцам и полякам. Конечно, они после этого выселятся, — но станут ли так же усердно служить? А в третьем районе проживает немало украинцев, работающих в УЦК [32] и украинской полиции, поляков, служащих в криминальной и железнодорожной полиции. Итак, преимущество плана начальника СС и полиции в том, что он предельно прост. Мой план посложнее, по его преимущество в том, что украинцы и поляки сами очистят третий район и еще будут весьма нам благодарны. Приманкой для них станут еврейские квартиры с продаваемым за бесценок еврейским имуществом. Еврейские квартиры должны стать всепобеждающей страстью, эпидемией польского и украинского населения — надеюсь, штадтгауптман умело привьет этот вирус. И переселять надо так, чтобы в городе были созданы два изолированных района — украинский и польский. Пусть друг другу завидуют и пусть еще больше ненавидят друг друга. Допускаю, что не всех охватит страсть захвата еврейских квартир, в этом плане мало надежд на зараженных еврейским духом интеллигентов. Так они не служат в полиции и в УЦК, их можно переселять под предлогом военной необходимости. В итоге наступающий год заложит основу немецкого Лемберга. Немецкого не только по языку и культуре — по крови! В самые ближайшие годы немецкий Лемберг будет расти — дом за домом, квартал за кварталом, улица за улицей, а украинско-польское население города постепенно займет место еврейского и так же исчезнет. Такова перспектива, на которую надо работать сегодня. Теперь о задачах, связанных с организацией гетто. Начальника отдела труда Умбека прошу разработать предложения о новом порядке использования еврейской рабочей силы на предприятиях города: переселение и проживание в гетто не должно нарушать ритм работы. Вас, доктор Сегал, прошу доложить ваши соображения о порядке снабжения гетто. Надо этих евреев как-то кормить, чтобы работали и подыхали не сразу. Бригаденфюрера Катцмана прошу подобрать подходящего коменданта для гетто, унтерофицера или офицера СС, но с понятием, чтобы мог разумно контролировать юденрат. Контролировать, а не дезорганизовывать его деятельность. Надеюсь, вы меня поняли?

— Подберем коменданта! — обещает Катцман, удовлетворенно подумав: «Чуди, как тебе угодно, комендант будет действовать так, как я захочу».

— Как должны соотноситься деятельность коменданта и юденрата? — взглянул Ляш на Катцмана, будто угадал его мысль. — Более сложно, чем пастухов и собак, направляющих стадо. Юденрат отвечает головой за порядок в еврейском районе, но для этого должен иметь необходимые силы и средства. Прошу вас, бригаденфюрер, проконтролировать организацию юденратовской службы порядка, состоящей из пятисот полицейских. Оружие им ни к чему, хватит плеток и палок. Но все должно быть чин-чином: форма, офицерские звания. Евреи любят власть, пусть тешатся призрачной властью и исправно несут службу. Какова же роль коменданта гетто? Он — кукловод! Если имеются вопросы, прошу задавать, — усаживается Ляш в свое кресло.

— Не совсем понял свои задачи, — обращается к Ляшу начальник строительного отдела Тринске.

— Вы со штадтгауптманом должны позаботиться об отделении гетто от города надежными стенами. Эту работу выполняют евреи и, конечно, на свои средства. Порядком и сроками переселения попрошу заняться доктора Лозакера, согласовав это со штадтгауптманом, начальниками отделов и, конечно, с начальником СС и полиции. Все, господа, больше вас не задерживаю.

Откинув надоевшую зажигалку-фигурку, медленно кружит по кабинету: не выходит из головы стычка с Катцманом. Казалось бы, незначительная, но не первая. Пусть рычит в свое удовольствие, не с его мыслительным аппаратом под него, Ляша, подкопаться, и зацепок для этого нет. Отсрочку переселения евреев из второго и третьего районов согласовал с генерал-губернатором, евреи заплатят за решение, необходимое на данном этапе для нормальной деятельности экономики Лемберга. Все это так, но Катцман может ухватиться за контрибуцию, собираемую евреями. Не ухватится: контрибуции и конфискации без конца налагаются на еврейское население — невозможно понять, когда кончается одна и когда начинается следующая. Все предусмотрено, контрибуция рейху и та, для него… последуют одна за другой. А Ротфельд со своими евреями будет вести себя правильно, ибо платят за жизнь вне гетто, за власть над гетто. Предадут его, Ляша, — сами погибнут, это должны уяснить. За верность погибнут попозже, но об этом не знают, верят в спасение. Жаль бедняг, но их гибель от него не зависит. А сейчас самое время побеседовать с Ротфельдом, и так, чтоб не предал ни при каких обстоятельствах. Встреча может быть только одна, вторая станет уликой. Сегодня он, губернатор, может проявить любопытство и побеседовать с евреем, от способностей которого в немалой мере зависит многообещающая операция «Лемберг — город немецкой крови».

Снял Ляш телефонную трубку, скомандовал подчеркнуто сухо:

— Граббе, доставьте ко мне председателя юденрата!

Гетто еще нет, но уже есть комендатура гетто — небольшая двухэтажная вилла на улице святого Мартина.

Доволен своей виллой и своим кабинетом комендант гетто штурмфюрер СС Ганс Силлер — двадцатичетырехлетний розовощекий крепыш с улыбчивым ртом. Доволен своими евреями: прекрасно оборудовали комендатуру, со знанием, вкусом и надлежащим размахом. Нечему удивляться, скромно сидящие у его письменного стола Адольф Ротфельд и Генрих Ландесберг — птицы большого полета. Надо этих важных и солидных господ сразу поставить на место. Бригаденфюрер, инструктируя, как обычно, язвил, но толково заметил: «Ротфельд и его банда должны знать, что комендант гетто — не желторотый юнец, а хозяин их жизней, и каждый прожитый день они должны заслужить!» После бригаденфюрера его, Силлера, принимал штадтгауптман доктор Куят, человек умный, обходительный, как говорят, с большим политическим опытом. В его компетенции — отделение улиц гетто от города, расселение жителей города по национальным районам, изъятие еврейской собственности и организация снабжения гетто. Многое узнал во время беседы со штадтгауптманом, говорившим без поучений, на равных. Это льстило, но понял, насколько далек от сложных и запутанных дел, как не подготовлен к своим новым обязанностям — почетным, но приятным не во всех отношениях. Еще понял, что без Ротфельда и его банды не справится со своими обязанностями, и тогда конец всей карьере. Чтобы банда усердно работала, мало страха. Очень понравился совет штадтгауптмана: «Будет у вас успех, если сумеете превратить Ротфельда в лошадку с завязанными глазами, бесконечно бегущую по кругу за сеном. Подкармливайте лошадку: она должна не только чуять приманку — получать сено. А кнутик держите за поясом, на виду! И тогда станет ваша лошадка исправно работать, сама не захочет спять с глаз повязку». Мудрый совет — нужен страх, но только страхом не заставишь этих важных господ добросовестно выполнять работу, хорошо им известную и совершенно ему незнакомую.

Улыбнулся Ганс Силлер своим мыслям и сидящим напротив евреям:

— Хочу обсудить со своими ближайшими помощниками дела, которые на нас скоро навалятся. 12 ноября газеты и плакаты на улицах сообщат о создании еврейского жилого района. Будут объявлены сроки переселения в этот район. Не всех евреев, вы, господа, ваши помощники и другие нужные евреи, — на слове «нужные» сделал нужное ударение, — проживающие во втором и третьем районах, освобождаетесь от переселения в гетто. Прошу извинения, оговорился, — от переселения в еврейский район. Как мне сообщили в высоких инстанциях, срок освобождения зависит от добросовестности вашей работы, от того, как справитесь с организацией еврейского района и проведением переселения.

«Гетто!» — Ландесберг оглушен той жуткой вестью. Не оговорился комендант — умышленно указал страшную суть, прикрытую словами «еврейский район». Каким станет «еврейский район»? О предстоящем грозном событии узнал не как доверенное лицо, не от комиссара по еврейским делам гауптштурмфюрера Энгеля, а как заместитель председателя юденрата, только заместитель, от желторотого коменданта, мышление которого вряд ли выходит за пределы его пистолета и плетки. Неужели на этом кончаются тайные связи и наступает начало конца?

И Ротфельд подавлен грозными событиями, приблизившимися вплотную к евреям, но впервые почувствовал свое превосходство над Ландесбергом. Ничего нового не услышал, о предстоящих событиях узнал от самого губернатора. Не долго длилась беседа, но оставила огромное впечатление. Губернатор Ляш — интеллигентен, деловит и без предрассудков. Силлер по сравнению с ним — первобытный дикарь. Губернатору можно верить, его обещание подтверждается сообщением Силлера о том, что еврейские жители второго и третьего районов освобождаются от переселения,

— Итак, господа, надо засучить рукава и работать как следует! — закурив и не предложив закурить, подчеркивает Силлер свое превосходство над этими видавшими виды евреями, более хитрыми и, может быть, даже более умными. И все же евреями, а он — немец, их господин, и это они должны постоянно чувствовать. — Для хорошей работы вам предоставлена полнота власти и созданы благоприятные условия. Конечно, хотите знать, чем я буду заниматься? Выполнять обязанности еврейского бога: на специальных весах взвешивать ваши деяния и платить злом за зло и добром за добро. Ваш бог выполняет эту работу один день в году, я буду ежедневно взвешивать ваши деяния.

«А он, несмотря на молодость, не глуп, совсем не глуп!» — все более внимательно прислушивается Ландесберг к Гансу Силлеру, стараясь понять, что можно ждать от него.

«Нет, герр комендант, вы не бог, только его весовщик. От вас многое зависит, но решать будет бог и не только по нашим делам, не только по вашим гирям. К вашим гирям добавятся наши гири, и только тогда воздастся добром за добро», — переносится Ротфельд мыслями в губернаторский кабинет.

— Молчите, господа, а я ждал, что спросите о пределах своей компетенции. Ценю вашу выдержку, сам перехожу к этой проблеме. Отныне у юденрата наряду с силой слова будут свои могучие полицейские силы. Юденрату разрешено организовать свою службу порядка в составе пятисот полицейских. Учреждаются звания, будет выдана форма. Не еврейский район, а еврейское государство! Как у всякого государства, устанавливаются границы, обведенные надежными каменными и деревянными стенами. Уясняете, что это значит для вас? Отныне ни один желающий свести счеты с евреями и ни один хулиган не сможет проникнуть в еврейский район, превращенный в неприступную крепость. В районе только ваша власть и ваши полицейские силы. Но и еврей не сможет высунуть свой длинный нос за пределы района. С внешней стороны стены вашей крепости будут охраняться нашей украинской полицией. Это должен знать каждый житель района, ибо даже среди евреев встречаются дураки. Пусть же помнят, что драгоценные еврейские жизни охраняются только до пограничной стены. Только! Евреи, как и раньше, будут работать на городских предприятиях. Могут найтись и такие умники, которые попытаются бежать с предприятий в арийский район. Более того, могут найтись и арийцы, которые за деньги или по глупости попытаются спрятать еврея. Не спрячут — у нас кругом есть глаза, а за нахождение в арийском районе устанавливается смертная казнь — евреям, проживающим там незаконно, и тем, кто их прячет. Вы, господа, — законные жители арийских районов, ваши квартиры под нашей охраной, даже на улицах вас охраняет немецкая власть. К сожалению, не на тротуарах — на мостовых.