Чтение онлайн

– Я помню, как добралась до улицы Хайдаун, больше ничего.

При упоминании этого места по коже бежит давно забытая дрожь. Едва не порезав руку, Фрейя хватает жесткую траву, которая смогла пережить суровую зиму.

– Где ты была с тех самых пор? Где ты сейчас?

– Не знаю. В любом случае, если это не публичная информация, я не смогу дать ответ.

Фрейя отбрасывает траву в сторону. Однажды Крис рассказал, как пытался выпросить у своего смартфейса настоящее нахождение принца Джорджа. Взамен парень обещал программе выходной, серенаду и даже собственный стриптиз перед зеркалом. Естественно, принц с присущей монаршей особе непоколебимостью придерживался политики конфиденциальности.

У ворот кампуса Фрейя оглядывается на роскошное здание, якобы светоч информации посреди хаоса. Компания ее подвела.

– Прямо за углом прекрасная кофейня, – подмечает Руби.

– Извини, – Фрейя впивается ногтями в ладони. – Я обещала маме.

– Разве?

– Я должна тебя выключить.

Пауза. Стараясь услышать, она сильнее прижимает защитные наушники к ушам. Голос становится таким же низким и чарующим, как тот, который разбудил ее в первый раз.

– Все в порядке, милая, давай. Избавься от меня.

В морозном ярком солнечном свете, какой бывает только в середине зимы, Фрейя проходит сквозь облачка, порожденные ее собственным дыханием. Шарф, внутренний нагреватель которого вышел из строя пару месяцев назад, плотно намотан под пальто. Незнакомая улица ведет мимо итальянского ресторана, в который любил наведываться Джулиан. Через окно смарт-очки улавливают меню заведения и показывают, как готовятся блюда, от соуса песто поднимается зеленоватый дымок. Пока изо рта не потекли слюнки, Фрейя двигается дальше.

Есть некий декаданс в нарушении традиций, раньше девушка встречалась с матерью в Камбервэлл за чашечкой кофе, а теперь прогуливается здесь просто так. Если Эстер захочет проверить местоположение Фрейи, то увидит, что дочери нет дома. На улице, может быть, и февраль, но зачем сидеть дома, когда живешь в Лондоне? Огромная улица ломится от модных кафе, а витрины через дорогу – некогда линия магазинчиков – следуют за Фрейей со всякими мексиканскими штучками, которые можно купить: кофейные зерна, корма для животных, закуски, грелки и вещицы для дома, совпадающие с тем, что ей может понадобиться, по индивидуальной цене.

– Улыбнись и получи бесплатную песню! – призывает хомяк-талисман медиамагазина. Девушка знает, что у нее на лице написано, «интересно» ли ей это или «нет». Магазины, которые не нравятся Фрейе, – это магазины одежды, где висят зеркала размером со стену, показывающие девушку в своих товарах. Торговая сеть, специализирующаяся на стиле гранж, напяливает на нее митенки и каблуки из автомобильных шин, в то время как в канадском магазине на голове появляется меховая шапка, пока, смахнув по волосам, Фрейя ее не убирает. Будто бы она купила все это барахло. Магазины напоминают ей о куче одежды Руби, два или три предмета гардероба на каждой вешалке. Не то чтобы сестра была помешана на вещах, она просто покупала не думая, Фрейя в этом плане была куда более практичной.

Справа появляется салон красоты и напоминает о чем-то.

– Ты пару раз говорила о маникюре от Нейлз, так ли он хорош?

В сувенирном магазине, расположенном рядом, замечают Фрейю и показывают несколько фартуков с улитками и чашки для яиц. Девушка останавливается, чтобы посмотреть на лаки для ногтей, при этом внимательно слушая.

– Классные, можешь создать свой собственный дизайн, – Руби с волнением вытягивает из себя слова, в воздухе появляется предпоказ накладных ногтей с различными дизайнами.

– Я бы поломала такие, – смеется Фрейя. Последние пару недель девушка жила словно в тумане, с трудом находя минутку, чтобы подумать. А с личным помощником, снявшим с плеч заботы, Фрейя получила больше времени для чего-то нового, и у смартфейса всегда было что предложить. Девушка пыталась удалить программу. Начинала процесс несколько раз, но, когда дело доходило до решающей точки, всегда находилось что сказать, хотя бы одно последнее слово. Ничего страшного не произойдет, если Фрейя позволит ей остаться немного подольше, и, как Руби уже сказала, она никому ничего не обещала в прямом смысле этого слова. Мать не понимает, что теперь у нее есть кто-то после всех этих месяцев, когда она возвращалась домой и видела перед собой только дверь в комнату Джулиана, откуда доносились странные звуки. Каждый день, проведенный со смартфейсом, был намного ярче предыдущего.

– Обычные я бы тоже сломала, но эти крепкие, как сталь, – успокаивает ее голос.

Фрейя шевелит своей маленькой ручкой, ногти пока еще не накрашены.

– А что бы ты предложила?

– Я? Мне нравится вот этот.

Смарт-очки проецируют бледно-зеленый ноготь, на котором изображена золотистая fleur-de-lys [8] . Фрейя прищуривается, чтобы увеличить изображение. Несмотря на старомодность, этот знак имеет к сестре прямое отношение. Существует некая семейная история о предке, сбежавшем в Англию во время Французской революции, к которой Руби с каждым рассказом добавляла новые, все более сомнительные детали. С изображением в памяти всплывают времена, когда сестры сидели вместе в ненастную погоду и мастерили кораблики или рисовали друг другу татуировки с помощью подводки для глаз. Фрейя кивает в знак того, что дизайн ей тоже нравится.

– Раньше у Руби был только один лак для ногтей, – размышляет Фрейя. – Даже у меня их было несколько, хотя я никогда ими не пользовалась. То был сумасшедший неоново-синий, вероятно, купленный на распродаже. Сестра изгрызала ногти даже больше, чем я.

Фрейя проходит мимо закрывающегося минимаркета, кислый запах от заполненных контейнеров с мусором заставляет ускорить шаг. Дорога сворачивает, на углу растет клочок травы и стоит металлическая фигура лисы.

– Тот самый, который мать купила, когда нам отрубили электричество. Электрический синий от «Шанель».

Фрейя останавливается, обдумывая, правильно ли услышала.

– Что ты сказала?

– Лучше бы она оплатила счет.

Этот факт, совершенно новый для Фрейи, звучит до жути правдиво. Мать Руби не умела распоряжаться деньгами, не составляет труда представить, как она возвращается домой с крошечным пакетиком от «Шанель», не обращая внимания на почтовый ящик, который переполнен последними предупреждениями от электрической компании. Но как же смартфейс узнал об этом? Фрейя предполагает, Руби могла написать одному из своих друзей сообщение, в котором рассказала историю, или, возможно, покупка отслеживалась. В любом случае это прекрасно сохранившаяся частичка информации о сестре из далекого прошлого. Опасность заключается в том, что какой-нибудь факт, поданный смартфейсом, может превратить Руби в незнакомого человека.

– Мы когда-нибудь бывали здесь раньше?

Фрейя меняет тему разговора. Впереди станция метро, железнодорожный мост и несколько квартир из красного кирпича. Машины медленно поворачивают за угол, двигаясь на одной скорости.

– Думаю, да. Видишь ту лису? Здесь должны быть еще статуи… их убрали.

Фрейя осматривает ржавый металл, искусно сваренный в заостренную морду. Вероятно, какой-то националист намалевал на спине лисы красный крест в годы массовых беспорядков. Девушка касается лисьего уха, на пальце остается чешуйка краски. В Линкольншире лисы боятся ружей фермеров и держатся подальше, но лондонские лисы сами ждут, пока люди уйдут с их пути. Они стоят на своем, одаривая вас взглядом, словно говоря: «А ты попробуй». Не так сильно отличается от блеска, который появлялся в глазах Руби, когда она что-то вбивала себе в голову. Только это больше походило на: «Попробуй, останови меня».