Чтение онлайн

Папа задерживался на работе: Даше взяли репетитора по фортепиано, и работать приходилось теперь чуточку больше. Приходя домой, он, несмотря на смертельную усталость, всегда улыбался детям и шутил, а перед сном обязательно играл с ними, и девочки, как два маленьких шкодливых котенка, с нетерпением ждали его по вечерам.

Неожиданно, словно выстрел, спугнувший стаю диких уток, зазвонил телефон. Мама с тревогой подняла трубку и молча слушала минут пять, лицо ее постепенно стало меняться, ноги подкосились, она привалилась к стене и начала медленно сползать вниз, не выпуская трубку из рук. Дети, не понимая в чем дело, прекратили играть и подбежали к матери. Девочки подняли такой крик, что с первого этажа прибежала баба Настя и, быстро сообразив, в чем дело, через мгновение уже совала лежащей без сознания женщине под нос кусок тряпки, пропитанный нашатырным спиртом. Придя в себя, мама прошептала: «Сережа», – и слезы потекли из ее больших красивых глаз.

Этим вечером произошла ужасная авария: водитель большегруза заснул за рулем и, на большой скорости выехав на встречную полосу, столкнулся с машиной спешившего домой отца.

После похорон мать вроде бы пришла в себя, начала понемногу есть и разговаривать. И хотя ее красота уже не сияла дивным внутренним светом, мужчины по-прежнему не сводили с нее глаз, не замечая истерзанной горем души. Нерастраченная нежность не находила выхода и день за днем рыла глубокую яму. С уходом из жизни отца пришлось отказаться от частных уроков и всяких приятных и порой необходимых вещей. Семейные ужины превратились в молчаливые приемы пищи. Детский смех, казалось, навсегда ушел из дома и уж больше никогда не вернется.

Шел дождь, вокруг все – и небо, и мокрый город – казалось серым и безрадостным. Оставив детей с бабой Настей, мать вышла из дома в холодный сумрак. Улицы были пусты, ноги вязли в размытой дождем земле и, с чавканьем выдираясь из грязи, несли ее в сторону длинного моста через реку.

В большой пустой комнате, залитой лунным светом, сидели, прижавшись друг к другу, словно брошенные котята, две маленькие испуганные девочки: они ждали, когда уже наконец вернутся домой их родители.

В этот день солнце решило зайти позднее, чем обычно, жадно облизывая края домов каким-то неестественным мертвым светом, солнечные блики играли в пятнашки с вечерними тенями, резвились на стенах домов, взбирались по водосточным трубам прямо на крыши. По дороге с работы домой я любовался этой диковинной игрой света и тени. Почувствовав чей-то взгляд, я невольно удивился знакомому и очень теплому чувству, вызванному им.

Из открытого настежь большого окна второго этажа, прямо над магазином цветов, выглядывала юная девушка. Солнечный свет ложился на правильные черты лица, подчеркивая ее безупречную красоту. Замедлив шаг, я вежливо кивнул ей и в ответ был награжден такой теплой и очаровательной улыбкой, что поймай я ее и посади в банку, как светлячка, можно было бы осветить и обогреть целую улицу. Всю дорогу до дома и весь вечер я не переставал думать о незнакомке и ее необыкновенной улыбке.

Следующий день был самым обычным, сильный холодный ветер сдувал редкие проблески солнца со стен домов. Думая о вчерашнем приключении, я, подняв воротник, бодро шагал навстречу ледяному ветру и живущей над цветочным магазином девушке. Не сводя взгляда с окон, заранее подготавливаясь к безмолвному свиданию, я неминуемо приближался к распахнутому окну. Несмотря на отсутствие солнечного света, ее лицо все так же казалось прекрасной скульптурой на фоне темного окна и излучало такие же, как вчера, согревающие сердце флюиды. Ноги сами остановились напротив цветочного магазина, и я как вкопанный простоял час под ее окном, не отводя взгляда от прекрасного лица.

Теперь мысли о незнакомке не покидали меня ни на миг. Даже во время еды – хотя, говорят, это очень вредно для пищеварения, – я думал только о ней и ни о чем другом. Я был уже, как мне казалось, близок к легкому помешательству, считая минуты до встречи с ее взглядом. Сослуживцы сразу отметили мое невнимание к производственному процессу, в итоге – прозрачный намек начальства на возможные репрессии, если сейчас же не возьму себя в руки и не включусь снова в полную событий жизнь коллектива.

Речь директора и финансовые угрозы в мой адрес отрезвили меня и прибавили смелости. Спотыкаясь и даже падая, я бежал что было силы к магазину цветов, собираясь на этот раз перейти от взглядов к действию. У меня был совершенно гениальный план.

Ворвавшись в цветочный магазин, я потребовал продать мне все розы, какие там только были. К счастью, мои финансовые возможности совпали с запасом роз. С разномастной охапкой в руках я выкатился эдакой ходячей клумбой на улицу. Стоя на тротуаре и млея под восторженным и умиленным взглядом моей таинственной знакомой (этот взгляд, казалось, жалил, оставляя болезненные раны на моей истосковавшейся по женскому вниманию душе), я чувствовал, что меня поднимает на высоту второго этажа и скоро я окажусь прямо перед ней на коленях и вся ее большая и светлая комната будет усыпана по щиколотку цветами. Я заметил стекающие по ее прекрасному лицу слезы, попытался сказать что-то приятное и успокаивающее, но спазм сжал мое горло. Мы стояли и плакали друг напротив друга, и всего один этаж разделял нас. Она приблизилась насколько можно к проему окна, и я увидел колеса ее инвалидного кресла.

Что было после, помню плохо. Я долго бежал прочь оттуда и никогда больше не ходил домой этой дорогой.

Однажды еще не признанный знатоками, но решительно талантливый художник написал картину, с помощью которой планировал войти в мир живописи через закрытую для него дверь. Он считал, что, работая на стыке двух направлений – маринизма и пейзажизма, он достигнет небывалого синергетического эффекта и о нем наконец-то заговорят, точнее приятно зашелестят купюры разного достоинства, а может быть, если совсем повезет, и разных стран. Новый подход к изобразительному искусству он назвал сухопутно-морским. На картине была изображена старая калоша, одиноко лежащая на берегу Финского залива. Пятка ее утопала в песке, а носок омывался теплым финским течением Гольфстрим.

Конец ознакомительного фрагмента.