Чтение онлайн

Рыдз-Смиглы решил отстаивать каждую пядь польской земли по всему фронту от Литвы до Карпат, подготовить особую штурмовую группу для вторжения в Восточную Пруссию и одну треть своих сил держать в Познанщине и «Польском коридоре». Как это уже случалось в истории мученической Польши, ее полководец повел себя смело и мужественно. Иначе ему пришлось бы сразу же отказаться от таких крупных городов, как Краков, Познань, Быдгощ и Лодзь: все они находятся западнее трех стратегических рек. Но прав и генерал-майор Фридрих фон Меллентин, служивший тогда офицером разведки в германском III корпусе. Он считал, что намерениям поляков «недоставало понимания реальности» [24] .

В четверг, 31 августа 1939 года, ровно в 5.30 Гитлер отдал приказ утром следующего дня приступить к операции против Польши, и теперь уже не могло быть и речи о переносе сроков. И в пятницу, 1 сентября, ровно в 4.45 немцы начали военные действия по плану «Вайс», разработанному еще в июне главным командованием сухопутными войсками — Oberkommando des Heeres (ОКХ). В ОКХ входили главнокомандующий сухопутной армии (Feldheer), начальник Генерального штаба армии, начальник Управления личного состава армии и главнокомандующий резервной армии (Ersatzheer). В вопросах выработки и реализации общей стратегии ОКХ подчинялось верховному главнокомандованию вооруженных сил — Oberkommando der Wehrmacht (ОКВ). После того как Гитлер в феврале 1938 года взял на себя командование вооруженными силами Германии, он превратил ОКВ в свой личный военный штаб во главе с Кейтелем. Бломберг тоже пытался создать объединенное командование вооруженными силами, но не смог преодолеть сопротивление флота и армии. Другое дело Гитлер — возразить ему никто не посмел. В августе 1939 года, когда полным ходом шла общая мобилизация, ОКВ состояло из штаба (Кейтель), центрального административного управления, оперативного управления вооруженными силами (Йодль), управления разведки и контрразведки (адмирал Вильгельм Канарис), управления военного производства и различных отделов, ведавших, в частности, юридическими и финансовыми проблемами.

(По плану «Вайс», два мощных крыла вермахта при относительно слабом и малоподвижном центре должны взять Польшу в клещи, разгромить польские вооруженные силы и захватить Варшаву. Группа армий «Север» генерал-полковника Федора фон Бока прорывается через «Польский коридор», овладевает Данцигом (Гданьском), воссоединяется с германской 3-й армией в Восточной Пруссии и стремительно наступает на столицу Польши с севера. В это же время еще более мощная группа армий «Юг» под командованием генерал-полковника Герда фон Рундштедта рассекает польские войска, пробивается на восток к Львову и одновременно также идет на Варшаву. На Яблунковском перевале полякам по крайней мере удается разрушить железнодорожный туннель, который снова стал доступен только в 1948 году.)

«Польский коридор», предназначавшийся, по замыслу авторов Версальского договора 1919 года, для того, чтобы отрезать Восточную Пруссию от остальной Германии, давно, как и этнически немецкий балтийский порт Данциг, рассматривался нацистами в качестве казус белли (повод к войне). Гитлер же устремлялся еще дальше. «Дело не столько в Данциге, — говорил он на совещании с генералами в мае 1939 года, — сколько в том, чтобы раздвинуть наше Lebensraum (жизненное пространство) на восток и обеспечить нас продовольствием» [25] . Конечно, на восток фюрера тянул не голый практический расчет. Он вступал в борьбу за существование, за исполнение собственных пророчеств, сделанных четырнадцать лет назад в политическом манифесте «Майн кампф». Немецкая высшая раса в соответствии с нацистской расовой доктриной должна покорить славян — Untermenschen (недочеловеков) — и использовать их земли для выращивания новой, арийской цивилизации. Предстояла первая мировая политико-идеологическая война, что и стало, как показывается в настоящей книге, главной причиной поражения в ней нацистов.

Слабый центр и сильные фланги — эта блистательная стратегия, как считается, позаимствована у фельдмаршала графа Альфреда фон Шлиффена из его исследования тактики, примененной Ганнибалом в битве с римлянами при Каннах (опубликовано до Первой мировой войны). Вне зависимости от источника она была исполнена превосходно: немецкие армии прорезали польские войска и на сходящихся направлениях почти одновременно подошли к Варшаве. Безусловно, немцы обладали превосходством и в численности войск, и в вооружениях. Но главным фактором успеха была новая военная доктрина блицкрига. Польша стала испытательным полигоном. Хотя эта страна и изобиловала лесами, озерами и плохими дорогами, ее равнинность, предосенняя сушь и невероятно растянутые фронтовые линии создавали идеальные условия для танков.

Правительства Британии и Франции 1 апреля 1939 года дали Польше гарантии помощи в случае вторжения (британский премьер-министр Невилл Чемберлен обещал «всяческую поддержку» союзников). И Гитлер был вынужден значительную часть из своих ста дивизий держать на западе — на «линии Зигфрида» («Западном валу»), состоявшей из фортификаций, все еще строившихся на полосе глубиной три мили, протянувшейся от Люксембурга до Швейцарии. Опасаясь, что ему придется воевать на два фронта, фюрер оставил там сорок дивизий. Правда, три четверти из них были второсортные и имели боеприпасов только лишь на три дня [26] . Самые отборные войска, все бронетанковые и механизированные дивизии и почти всю авиацию Гитлер бросил в наступление на Польшу.

Операцию «Вайс» разработали планировщики в ОКХ, и Гитлер ее просто утвердил. Тогда между ним и генералами поддерживались уважительные отношения, чему в немалой степени способствовало то, что он не слишком вмешивался в их дела и, кроме того, был награжден двумя Железными крестами. Сам же фюрер нисколько не сомневался в своих полководческих способностях. Возможно, это объяснялось чувством превосходства, которое испытывали многие ветераны-пехотинцы, убежденные в том, что именно они вынесли всю тяжесть Первой мировой войны. Во время войны и начальник штаба ОКВ Вильгельм Кейтель, и начальник штаба оперативного руководства вермахта Альфред Йодль были артиллеристами и штабными офицерами: в сражениях они участвовали косвенно, хотя Кейтель и был ранен. Генерал Вальтер фон Рейхенау, генерал-полковник Вальтер фон Браухич и генерал Ганс фон Клюге тоже были артиллеристами, а генерал Пауль фон Клейст и генерал-лейтенант Эрих Манштейн служили в кавалерии (Манштейн тоже получил ранение). Некоторые генералы, как, например, Хайнц Гудериан, воевали в войсках связи, а другие, как, например, Максимилиан фон Вейхс, почти всю войну провели в Генштабе. Гитлер вовсе не чувствовал себя ущербным среди генералов, как этого следовало бы ожидать от бывшего ефрейтора. Хотя он и был всего лишь Meldeganger, ему удалось освоить премудрости военной тактики. Не исключено, что он стал бы офицером, если бы был гражданином Германии. Он мог закончить войну командиром батальона, но этому помешали какие-то формальности [27] . Многие генералы 1939 года в двадцатые годы служили в полувоенных отрядах «Фрайкор» (Добровольческого корпуса) или в крошечной армии, разрешенной Версальским договором. До прихода к власти Гитлера эта «служба» сводилась в основном к учебе, учениям и штабным занятиям. Люди, прошедшие такую «службу», вряд ли могли произвести на Гитлера впечатление, в каких бы чинах они ни были. Как бы ни высмеивал бывший подполковник Уинстон Черчилль бывшего ефрейтора Гитлера, фюрер, похоже, не страдал комплексом неполноценности в отношениях с генералами, обогнавшими его в званиях.

По плану «Вайс» на завоевание Польши выделялось 60 дивизий, в том числе пять танковых — по 300 танков в каждой, четыре легкие (меньше танков, но с лошадьми), четыре механизированные (с мотопехотой), 3600 боеспособных самолетов, а также корабли кригсмарине (военно-морского флота). Польша имела 30 пехотных дивизий, 11 кавалерийских бригад, две механизированные бригады, 300 средних и легких танков, 1154 полевых орудия и 400 самолетов (из которых только тридцать шесть «лосей» не были устаревшими), а польский флот состоял из четырех современных эсминцев и пяти подводных лодок. Хотя польская армия насчитывала менее одного миллиона человек, поляки начали призыв резервистов, но мобилизация была еще очень далека от завершения, когда на страну двинулись войска Бока (630 000 человек) и Рундштедта (886 000 человек).

На рассвете 1 сентября 1939 года «хейнкели» Хе-111 (максимальная скорость 350 километров в час и бомбовая нагрузка две тысячи килограммов), «дорнье» и «юнкерсы» Ю-87 («штуки») обрушили бомбы на польские дороги, аэродромы, железнодорожные узлы, военные склады, мобилизационные центры и города, включая Варшаву Одновременно учебный корабль «Шлезвиг-Гольштейн» открыл огонь по гарнизону на Вестерплатте (полуостров в бухте Гданьска). Пикирующие бомбардировщики «штука» были оборудованы сиренами, вой которых должен был устрашать поляков. Люфтваффе уничтожила большую часть польской авиации на земле и сразу же завладела господством в воздухе, которое играло важнейшую роль в продолжение всех шести лет войны. «Мессершмитты» Ме-109 развивали скорость 470 километров в час, и медлительные польские самолеты не могли соперничать с ними, какими бы храбрыми ни были их пилоты. Неэффективно действовала и противовоздушная оборона, если где-то она и была.

Двумя танковыми и двумя легкими дивизиями группы армий «Север» командовал генерал Хайнц Гудериан, давний сторонник и пропагандист тактики блицкрига. Сцементировав свою бронетехнику в единую силу (в группе армий «Юг» танки были поделены между различными подразделениями), он стремительно продвигался вперед, прокладывая путь пехоте. Действия польских войск сковывались и потоками беженцев, заполнивших дороги. Бомбежки и пулеметные обстрелы с воздуха еще больше усиливали панику и хаос.

Гитлер, опасаясь нападения с запада, хотел провести польскую кампанию как можно быстрее. Правительство Невилла Чемберлена объявило войну Германии только в 11.00 в воскресенье, 3 сентября; Франция последовала примеру Британии через шесть часов. Но скоро для всех, кроме вечно не теряющих надежд поляков, стало ясно, что западные союзники вовсе не собираются атаковать «линию Зигфрида», хотя против сорока немецких дивизий там стояло восемьдесят пять французских. Бездействие союзников можно лишь объяснить боязнью массированных воздушных налетов германской авиации на Лондон и Париж. Правда, надо признать и другое: союзники вряд ли успели бы вовремя прийти на помощь Польше и спасти ее. Передовое ударное воздушное соединение британских ВВС появилось во Франции лишь 9 сентября, а на следующий день начали прибывать подразделения британских экспедиционных сил во главе с лордом Гортом.

Удивительно, но союзники не осознавали, что Гитлер боится их нападения с запада, пока он решает свои проблемы на востоке. Вильгельм Кейтель в письме заместителю начальника тюрьмы в Нюрнберге в 1946 году утверждал, что Гитлер больше всего опасался заключения секретных соглашений между Францией и Бельгией, с одной стороны, и между Британией и Голландией — с другой. В генштабах Франции и Бельгии могли договориться о «внезапном прорыве французских мобильных механизированных сил через бельгийскую территорию» в Рурский индустриальный район Германии. А британское адмиралтейство могло добиться согласия голландского генштаба на то, чтобы «британские войска высадились в Голландии и атаковали северный фланг Германии» [28] . Гитлера не должно было волновать ни то ни другое. Правительства Франции и Британии, не говоря уже о нейтральных бельгийцах и голландцах, и в мыслях не держали предпринять что-либо столь экстраординарное и дерзновенное. Чемберлен ввел в состав кабинета давнего оппонента нацизма Черчилля, наделив его полномочиями первого лорда адмиралтейства, отвечающего за военно-морской флот. И это, пожалуй, все, что тогда сделала Британия в пику фюреру, если не считать безуспешного воздушного налета на морскую базу Вильгельмсхафен и сброса над Германией двенадцати миллионов листовок, призывавших немцев свергнуть поджигателя войны. Вряд ли такое могло случиться в преддверии одной из величайших побед, которую вскоре фюрер запишет на свой счет.