Чтение онлайн

Проснулся я очень рано, несмотря на то, что почти не спал.

По коридору кто то бегал, слышались отрывочные фразы.

Я быстро оделся.

— В чем дело? — спросил я младшего лейтенанта Кузякина.

— Новость! Ночью кто-то убил майора Тлазунова. Пойдем посмотрим.

— Нет, я не пойду.

Кузякин ушел. Я возвратился к себе. «Собаке — собачья смерть» — подумал я.

Перед моим окном проходил отряд репатриантов. Охранные войска вели их на работу. Охрана с двух сторон, вооружена автоматами. Так сильно не охраняют и немецких военнопленных.

Под Освенцимом крупнейший завод И. Г. Фарбен Индустри. Советы демонтируют завод и отправляют оборудование в СССР. Работы много. Нужны дешевые рабочие руки…

11 июля.

Я пережил тяжелый душевный кризис. Одно время мне уже казалось, что я сошел с ума. Последствия кризиса ощущаются еще и теперь. По ночам я страдаю галлюцинациями.

Я думаю, у меня не хватит сил пережить еще одно, аналогичное смерти Зои, событие. Как физической, так и душевной выносливости есть предел.

Вся моя энергия, мысли и усилия должны быть направлены к одному — выбраться из «Смерша». Судя по всему, это будет наиболее тяжелой проблемой. Все, что я мог сделать, уже сделано. Оставаться дальше в контр-разведке не имеет смысла. Надо, как можно скорее, выбраться из «Смерша» и попасть в Ужгород или Мукачево.

Вчера я разговаривал с капитаном Потаповым. Думаю, что он единственный человек, с которым можно говорить открыто. Если он и не поможет, то, во всяком случае, не выдаст.

— Возможно ли, в принципе, выбраться из «Смерша».

— Нет. Во всяком случае, мне лично не известны такие случаи. Но вы не унывайте.

— Я не унываю. Но я хочу выбраться из контр-разведки.

— Мой вам совет — не разговаривайте с маленьким начальством. Оно вам скажет: «сидите и молчите». Обратитесь прямо к генерал-лейтенанту.

— Я тоже считаю этот путь наиболее подходящим, но предварительно, все же, поговорю с подполковником Душником.

— Это лишнее. Он выругает вас и прикажет «не совать нос в чужие дела»!

— Но это не «чужие дела»! Это касается меня самого.

— Я не спорю. Но у подполковника таков обычай.

Потапов тоже «комбинирует», как бы и ему выбраться из «Смерша».

— У меня гораздо меньше шансов на успех, чем у вас.

— Мне кажется, что шансы у нас одинаковы. Вернее, ни у вас ни у меня никаких.

В 6 часов вечера я постучал к подполковнику Душнику.

— Войдите.

— Товарищ подполковник! Разрешите доложить…

Вкратце я изложил касающиеся моей просьбы доводы. Подполковник сдвинул брови.

— Это что за новости? Как вы осмелились придти ко мне с таким заявлением? Выбросьте это раз и навсегда из головы… Можете идти!

Я ушел. «Бомбой бы в тебя, сукина сына» — думал я спускаясь по лестнице.

Завтра же пойду с рапортом к генералу.

15 июля.

Какая досада! Генерал куда то уехал и неизвестно, когда дернется. Вообще, неизвестно, что будет дальше. Ходят новые слухи, что наш фронт будет переформирован в Черновицкий военный округ. Скоро переезжаем в Станислав.

Станислав.

Майор Гречин собрал свое отделение.

— «Товарищи! Наш фронт будет переформирован в Черновицкий военный округ».

В Черновицах я работал до войны с Германией. Опыт говорит мне, что здесь, в Галиции, нужно быть весьма осторожным.

По нашим сведениям, вооруженных украинских сепаратистов не так много. Всего 4200 человек. Но эта цифра ничего не говорит. Нельзя забывать, что по городам и селам живет много людей, рассуждающих точно так, как и те в лесах.

Я думаю, что с вооруженными сеператистами мы справимся быстро и легко. Хуже обстоит дело с другими, живущими мирной и спокойной жизнью. Они для нас наиболее опасны.

Не знаю, как решит наше правительство… Но, каково бы его решение ни было, нам придется работать в двух направлениях: уничтожать вооруженные банды в лесах и вылавливать притаившихся в городах и селах.

Далее майор говорил о конкретных возможностях борьбы.

Из его слов я понял, что Галиция будет постепенно переселена, хотя открыто он этого и не сказал.

Я настолько привык к коренным действиям чекистов, что ничему не удивляюсь. Практика расселения, примененная к казакам, оправдала теорию. Очаги сопротивления были уничтожены. Так, должно быть, будет и с Галицией. Судьба, во всяком случае, незавидная.

Вполне возможно, что такая же участь ожидает и нас, русинов. В глазах чекистов мы — националисты.

19 июля.

Вчера, в десять вечера, я вошел в приемную генерала. Капитан Черный встретил меня недоброжелательно.

— Генерал никого не принимает.

— Когда же мне придти?

Дверь открылась и на пороге появился генерал.

— В чем дело?

Капитан доложил генералу о моем деле.

— Пожалуйте…

Я последовал за генералом. Мое состояние было незавидное. Я был полон сомнений и волненья. У меня был лишь один козырь, на который я больше всего надеялся.

— Садитесь.

Генерал улыбался глазами. Судя по всему, он был в хорошем расположении духа.

— Вы твердо решили уйти от нас? — пристально посмотрел на меня генерал.

— Да.

— Почему?

Я решил, что выкручиваться нет смысла. Генерал, все равно, поймет «истинные причины», побудившие меня обратиться лично к нему.

— Я уверен, что, работая по своей специальности, я принесу советскому правительству гораздо больше пользы. Работа в контрразведке мне не нравится.

Генерал встал и зашагал по кабинету.

Наступило минутное молчание.

— Дальше?

— Затем, я хотел бы работать у нас, на Подкарпатской Руси…

— Следующая причина?

— Это все, товарищ генерал-лейтенант.

— Причины у вас не особенно веские. Но, чтобы вы не считали меня толстокожим, я сделаю все, что в моей возможности. Что же я в состоянии вам сделать? Отпустить вас на все четыре стороны — не могу. Вы слишком много знаете для простого смертного. От нас есть два выхода: или в тюрьму, или на такую же работу в ином месте. В тюрьму вас сажать не за что. Остается второй выход. Перевод на работу, скажем, в Ужгород — вас устраивает?