Чтение онлайн

– Ничего сверх особенного. – пожав плечами, отвечаю я. – Я уже вам говорила. Обращение, соответствующего моему новому статусу и пересмотра условий контракта, если хотите, чтобы я и дальше оставалась в агентстве.

– Пересмотр условий?

– Это естественно.
– отвечаю я, боковым зрением отмечая массовый исход посетителей, дружно потянувшихся на выход из кафе. – Когда у человека меняется статус, то он меняет машину и место жительства, чтобы соответствовать новому уровню. А я до сих пор сплю на верхнем этаже двухэтажной кровати и никто даже не думает о моих удобствах. Все думают только о том, чтобы я больше работала, а как платить мне – так поменьше.

– У агентства есть финансовые сложности из-за взятых ранее кредитов. – помолчав, сообщает мне ЮСон.

– Наверное, оно тогда должно быть крайне заинтересовано в расширении своей доли на музыкальном рынке? – делаю я предположение. – Больше новых песен, больше концертов, больше денежных поступлений. Ведь так?

– Если группа получает семьдесят процентов от зарубежных гонораров, то, тогда заинтересованности у акционеров нет.

Обдумываю услышанное. Значит, «агентство» – это акционеры? Интересно… Хотя ничего удивительного. Просто раньше я об этом не задумывался и для меня априори было, что агентство – это СанХён.

– И в чём же тогда заинтересованы господа акционеры? – интересуюсь я и тут же догадываюсь. – Наверное, желают снизить процент с семидесяти до пяти?

Я с вопросом смотрю на директора, желая услышать подтверждение или отрицание высказанными мною мыслям.

– Ты прекрасно всё понимаешь. – кивает мне ЮСон. – А жалуешься, что у тебя голова болит.

– Понять было нетрудно. – отвечаю я. – Давным-давно известен способ повышения удоев. Для того, чтобы корова давала больше дохода, её нужно меньше кормить и больше доить. Только вот, уважаемый господин директор, если агентство решит встать на этот путь и применить ко мне этот веками проведённый способ, то я – против.

– «Против», - и всё? – уточняет после продолжительного молчания ЮСон, не дождавшись подробностей, так как я сказал «против» и замолчал.

– Этого вполне достаточно, господин директор, чтобы заявить свою позицию. – отвечаю я. – Уверена, что все акционеры – уважаемые люди и грозить им карами, не имея причины, это не солидно. Как я понимаю, пока прозвучало лишь заявление о намерениях, от которого в любой момент можно отказаться. Вот будет принято решение, тогда разговор станет предметным. А сейчас, как говорится, это «ни о чём». Но, ещё раз повторю, - я категорически против принятия такого решения в отношении меня и моей группы.

– Твоей группы? – прищуривается на меня ЮСон. – Ты сказала – «моей группы»? Разве ты только что не поругалась с ней?

– Ну и что? – пожимаю я плечами. – Все вокруг друг с другом постоянно ругаются, - это же не конец света? Я высказала своё видение вопроса. Возможно, теперь онни смогут посмотреть на проблему с моей точки зрения и… как-бы поймут меня. Это для них тот самый пресловутый уникальный шанс стать лучше, который они получили.

– О, господи… - вздыхает ЮСон. – То одно, то другое и буквально за какой-то час. Представляю, как нелегко приходится твоим сонбе с тобой …

– И потом, мои сонбе много и долго работали. – добавляю я ещё одну причину, никак не став комментировать только что прозвучавшие слова. – Характеры у них, скажу откровенно, - не сахар, но их трудолюбие не может вызывать никаких других чувств, кроме уважения. Поэтому я буду совершенно не против, если они закончат работу в индустрии с круглой суммой на своём банковском счёте, хотя совершенно не собираюсь с ними после этого общаться.

– И ты собираешься им в этом помочь? С «круглым счётом»?

– Да я и так уже помогаю, по мере возможностей. А вот предложения урезать процент отчислений идут против моих усилий.

– Хорошо, я понял, что у тебя имидж – «добрая и справедливая». – кивает мне ЮСон. – Теперь объясни, что мне делать с новым судебным разбирательством?

– С новым судебным разбирательством? – удивляюсь я.

– Да. КиХо сообщил, что вы стали участницей ещё одного скандала, ЮнМи-сии.

Какого ещё? – озадачиваюсь я, удивлённо смотря на директора и пытаясь понять какой именно оттенок несёт прозвучавшая уважительная приставка «-сии» к моему имени.

– Комиссия по ценным бумагам начала расследование в отношении твоей сестры. – с иронией смотря на меня, продолжает рассказывает ЮСон. – Твоя онни подозревается в торговле акциями с использованием инсайдерской информации. А информацию передавала ей ты.

Вот чёрт!

– Таким образом, надзорный орган заподозрил существование на территории страны преступной группировки и собирается провести пристрастное расследование…

Блин… Откуда сразу столько идиотов на мою голову?

– И что прикажешь мне говорить, когда представители СМИ начнут спрашивать об этом? – ехидно интересуется ЮСон.

– Посылайте их в жопу. – устало предлагаю я вариант, который бы меня вполне устроил.

ЮСон издаёт хрюкающий звук.

– Почему не хочешь использовать в разговоре хотя бы неофициально-вежливый стиль? – насмешливо спрашивает он.

– Скажите им, - пусть сначала найдут тех, кто напал на мою маму и онни, и уже только потом требуют от меня вежливости. – отвечаю я, одновременно думая о том, как на эту новость прореагировала СунОк.

Она теперь не только алкоголичка, но ещё и биржевая аферистка, о которой знает вся страна. Пожалуй, самое безопасное для меня сейчас место, - это и взаправду госпиталь.

– А ты сегодня просто невообразимо крута. – насмешливо смотря на меня, констатирует ЮСон.

– Просто нервы уже не выдерживают. – объясняю я своё состояние и сообщаю. – Поеду я в госпиталь. Пусть врачи меня обследуют.

ЮСон на пару мгновений задумывается, а потом выражение его лица становится озабоченным.

– Собираешься лечь на обследование? – спрашивает он.

– Пока не знаю. – пожимаю я в ответ плечами. – Как скажут. А что?

– Завтра нужно начинать съёмки клипов тебя и БоРам. Для Франции.

– А что, - мы дальше продолжаем работать так, как работали? – удивляюсь я.

ЮСон в ответ вздыхает.

– ЮнМи. – проникновенным тоном произносит он. – К сожалению, - я не владелец агентства. И даже не ведущий акционер. Если бы я был кем-то из них, то, конечно, предоставил тебе самые лучшие условия для творчества. Но, повторюсь, к сожалению, я всего лишь такой же наёмный работник, как и ты. И каждую ситуацию расходования финансовых средств сверх утверждённого бюджета мне необходимо согласовать с бенефициарами. Ты это понимаешь?