Чтение онлайн

Я кивнул. Словом «великий» в советское время не бросались, но Отс действительно был и, вероятно, остается самым известным эстонцем.

— А люди из номенклатуры дачи тоже покупали? Или получали?

— Покупали. Получали в других местах, но тогда это было служебное жилье, временное. А некоторые из них тоже хотели иметь свое. В то время и на хорошую зарплату можно было купить дачу. Тот, бывший, хозяин заплатил сам. Я знаю об этом от риэлторов, они проверяли документы на право собственности. Так у него хранились даже все счета: на кирпич, на цемент, на доски — на все, что он там строил, ремонтировал! Только благодаря этому дом и не отобрали, когда пришла новая власть. Все служебные дачи отобрали, а Эльмару Раату пришлось оставить.

Я кивнул. Я слышал похожую историю в бывшей ГДР, кстати, по поводу Маркуса Вольфа, начальника их разведки.

— А вот та ваша соседка? Которую вы подозреваете?

— Марет? — Мати посмотрела в мою почти не тронутую чашку и долила чаю только себе. — Я про Марет знаю очень немного. Мы здороваемся, когда одновременно оказываемся в саду, можем обменяться парой фраз, но… В Эстонии соседи не обязательно ходят друг к другу в гости.

Я кивнул. Не только в Эстонии.

— Так что же произошло этим летом?

Мати потрясла головой, собираясь приступить к главному.

— Этим летом… Первый раз это случилось в конце июня. Я вышла на улицу, а перед калиткой, на самом проходе, лежала она. Белая мышь. Мертвая.

— И что вы подумали?

— Я подумала то же, что и вы. Что это кошка. Мышами домашние кошки уже давно не питаются, иначе кто будет покупать эти катышки, эти козьи какашки. Но убивать кошки продолжают. — Мати дернула плечом. — Бессмысленные поступки теперь уже совершают не только люди. Вы верите в конец света?

Вопрос был неожиданным, но я понял, что она имеет в виду.

— Верю, — сказал я. — Не думаю, что мы окажемся среди тех, кому посчастливится стать свидетелями этого главного события истории человечества. Но мне тоже кажется, что это уже не за горами.

— Кошки у меня, как я и говорила, нет, — так же внезапно вернулась к теме разговора Мати. — Было странно, что мышь белая, но мало ли в жизни странных вещей? Ну, хорошо, чужая кошка бросила перед чужим домом ненужную ей вещь. Я выбросила мышь в мусорный бак и забыла об этом.

— На какое время?

— Ровно на две недели. Видимо, тот, кто подбросил первую мышь, подумал то же, что и все мы. Про кошку. А он не хотел такого, нормального, объяснения. Вторая мышь — тоже белая — была подвешена за хвост на ветку сливы, которая растет у меня справа от входа.

— Тоже мертвая?

Глаза Мати снова вспыхнули раздражением.

— Вы угадали!

Впрочем, она быстро справилась с собой.

— Самое интересное — к этой ветке ее нельзя было привязать с улицы. Тот, кто это сделал, вошел на мой участок!

Вход на участок Мати, как я заметил, преграждала калитка в половину человеческого роста из редко набитого, когда-то голубого штакетника. И закрывалась она на небольшой круглый засов, откинуть который можно было, элементарно просунув руку поверх штакетин или между ними.

— Что нетрудно, — ввернул я.

— Что возмутительно! — вспыхнула Мати. — Это моя территория, и входить на нее без приглашения недопустимо.

Тут Мати, похоже, вспомнила, что ее законные права собственницы нарушил не я, и взгляд ее смягчился.

— Третья мышь была привязана за хвост к столбику на грядке с клубникой. Знаете, чтобы равнять грядки, вбивают такие колышки и между ними натягивают бечевку. Так вот, я эти палки потом не снимаю. Утром, где-то в начале июля, я пошла набрать ягод, а она висела там, растопырив лапки.

— И сколько их было еще?

— Всего шесть. Я обнаруживала их каждый раз в один и тот же день, в среду, но через две недели. И всегда в новом месте. Последняя висела снаружи на кухонном окне. Это было в конце августа. Вот тут я и обратилась к своим друзьям.

— Мати…

В ее глазах блеснул смешливый огонек. Ей было занятно, что ее называли мужским именем.

— Может быть, я могу обращаться к вам как-нибудь по-другому? — предложил я. — Ну, например, как вас зовут соседи.

— Хорошо, зовите меня Анна, — позволила она. — А вас-то хоть как зовут?

— Никита, — назвал я первое имя, которое пришло мне в голову. — Так вот, Анна, вы же думали на эту тему. По-вашему, что происходит?

— Они хотят меня убить. — Мати окунула крекер прямо в мед и принялась энергично жевать, как бы подчеркивая, что она пока жива и собирается этой привилегией еще попользоваться. — Но просто убить меня им неинтересно. Они хотят поиграть со мной, как кошка играет с мышкой, прежде чем ее загрызть. Прижать лапой к полу, потом отпустить. Дождаться, чтобы она начала убегать, и снова настигнуть. Они хотят, чтобы мне стало страшно.

— И вам страшно?

Мати встала.

— Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Я вышел вслед за ней в прихожую. Там между трехэтажной подставкой для обуви и напольной вазой с сухим букетом стоял невысокий двустворчатый шкафчик. Мати открыла левую дверцу. Узкое вертикальное отделение занимало помповое ружье. Рядом с прикладом лежала красная коробка с патронами.

— Такое же лежит у меня в спальне, — не без гордости сообщила хозяйка дома. — Я свою жизнь дешево не отдам!

До меня наконец дошло.

— Подождите. Последняя мышь появилась, вы сказали, в конце августа.

— Тридцатого августа, — уточнила Анна-Мати.

— Прошло две недели, сегодня вторник. Значит, по идее, следующая должна появиться завтра?

Анна кивнула: для нее эти умозаключения были не новы.

— А подбросить ее должны этой ночью, — уточнила она для медленно соображающих.

«Не обязательно: они могут либо продолжить игру, либо — почему бы и нет? — попробуют закончить ее», — подумал я.

— Вы еще не сказали мне, кто это «они»?

— Если бы я знала, я бы, возможно, справилась сама, — небрежно заявила пенсионерка в чине полковника. — Но не могу же я по простому подозрению заявиться в соседний дом с ружьем в руках!

Прошло каких-то два-три часа, но теперь она мне почти нравилась. Да ладно, вру — нравилась! Я иногда в себе ничего не понимаю.

Оружия в доме было достаточно. Продукты, судя по тому, что Анна — перестраивайтесь с Мати на Анну, мне тоже пришлось это сделать — обещала нас покормить, тоже наличествовали. Идеальной засаде мешало лишь одно обстоятельство — приехавший мастер по котлам должен был на виду у соседей отправиться к себе домой.