Чтение онлайн

Дежурный чиновник скосил взгляд на даму.

– Ну?..

– Двойное убийство.

– Где?

– На Гороховой.

Филиппов нахмурил лоб и прикоснулся рукой к усам.

– Простите, госпожа Свешникова, но служба…

– Я понимаю, – вскочила со стула женщина, – убийство – это так ужасно, но жизнь продолжается… Извините за назойливость, но когда вы сможете меня принять?

– Видимо, завтра. Простите ещё раз, но увы…

Когда госпожа Свешникова вышла из кабинета, Владимир Гаврилович поиграл желваками.

– Вы сообщили, что я выезжаю? – обратился он к дежурному чиновнику.

– Да, я взял на себя смелость и предупредил подполковника Келлермана, что вы прибудете с минуты на минуту.

– Гороховая? – наморщил лоб Филиппов. – В каком месте?

– Пересечение с Большой Морской.

– Вы сказали, двойное убийство?

– Совершенно верно. Один из убитых – нападавший, а второй – хозяин квартиры, титулярный советник Иващенко Иван Самсонович.

– Кто он?

– Управляющий Санкт-Петербургской ссудной казны.

– Час от часу не легче. Теперь и из Министерства финансов надо ждать гостей.

Владимир Гаврилович поднял взгляд на пятый этаж дома, где совершилось двойное убийство. Сверху на начальника сыскной полиции взирали кариатиды, не меняющие застывших каменных лиц и не догадывающиеся, что этажами ниже пролилась безвинная кровь.

Младший помощник пристава поручик Дексбах стоял у входа в парадную. Видимо, пока не займёт должность повыше, так и будет встречать «гостей».

– Здравия желаю, господин Филиппов, – быстрым жестом приложил руку к головному убору, – Николай Семёнович, – приветствовал Власкова, чему последний был удивлён.

– Александр Петрович?

– Господин Келлерман уже здесь.

– Ну, провожайте к нашему покойнику.

Оказалось, что титулярный советник Иващенко занимал квартиру из пяти комнат во втором этаже. Подле двери, как и в прошлый приезд, стоял полицейский, но теперь ростом под десять вершков и с абсолютно непроницаемым лицом. Вытянулся, когда штабс-капитан появился на лестничной площадке.

– Прошу, – младший помощник пристава открыл дверь и отступил на шаг в сторону, пропуская начальника сыскной полиции.

В столовой за большим овальным столом сидел Александр Петрович, положивший скрещенные руки на белоснежную скатерть, напротив расположился старший помощник штабс-капитан Свинарский. Не хватало для полноты картины только полицмейстера Палибина.

Филиппов поприветствовал начальников 1 Адмиралтейского участка кивком головы.

– Словно бы не прошло двух дней, – констатировал подполковник Келлерман.

– Сегодняшний случай более трагического свойства, – тихо проговорил Владимир Гаврилович. – И снова дома один хозяин?

– Совершенно верно, – у Александра Петровича задёргался глаз, – хозяин отпустил слугу и кухарку. Не хотел, чтобы видели даму, которая его должна была посетить.

– Даже так?

– Да, – кивнул головой подполковник, – мы уже разыскали и слугу, и кухарку, они под стражей в одной из комнат.

– Где трупы? – поинтересовался Филиппов.

– В спальне, – ответил за пристава его старший помощник. – Простите, но мы были вынуждены уступить требованиям господина Брончинского, и теперь он колдует над телами.

– Простите, но если кухарку и слугу разыскали, то кто сообщил об убийстве?

– Произошёл занятный случай. К городовому, который держит пост у участка, подошла женщина с тёмной вуалью и попросила передать записку мне. Пояснив, что дело касается жизни и смерти. Мне передали написанные несколько строк, – пристав протянул клочок бумаги, вырванный из тетради. Пока Филиппов читал: «Господин пристав! В доме номер 13 по Гороховой, во втором этаже в квартире 6, произошло убийство. Не медлите и не сочтите это за розыгрыш». – Тот продолжал: – Сперва я отправил к Ивану Самсоновичу своего человека проверить, правдивы ли сведения или нет. Спустя некоторое время и я оказался здесь.

– Даму, конечно, городовой не запомнил?

– Он путано описал её: то она в длинной шубе, то в короткой, но самое примечательное, что в шляпке с вуалькой, невзирая на декабрьскую погоду.

– Она пришла пешком?

– Вот этого городовой припомнить не смог, больше смотрел на записку.

– Значит, именно эта дама – гостья Иващенко?

– Скорее всего.

– Иван Самуилович, – Филиппов обратился к старшему помощнику пристава, – а что нашли вы?

– Я прибыл минут через десять после того, как Александр Петрович отправил меня с проверкой. Дверь оказалось только прикрытой, на зов никто не откликнулся. Я прошёл по комнатам и в спальне обнаружил два трупа – хозяина и неизвестного. Сразу же отослал полицейского с трагическим известием.

Пока Филиппов разговаривал с приставом и его старшим помощником, из спальни вышел, поправляя очки, Брончинский.

– Здравствуйте, Владимир Гаврилович!

– И моё вам, – наклонил голову начальник сыскной полиции. – Чем порадуете в этот раз?

Константин Всеволодович устало посмотрел на присутствующих в столовой.

– Если не вдаваться в детали, то грабитель застал хозяина дома…

– Не наоборот?

– Отнюдь. Господин Иващенко был одет в домашнюю одежду, поэтому можно предположить, что именно его застал преступник. У хозяина в руке оказался канцелярский нож, у грабителя – деревенский. Почему, спросите, деревенский? Такие в лавках у нас не продают, сами увидите ручку. Так вот, кто из них напал на другого, судить не могу, но, – улыбнулся, – состоялась дуэль на ножах, из которой никто не вышел живым. Господин Иващенко скончался сразу на месте, а преступник ещё некоторое время жил, отполз в сторону. Вы сами это увидите, но, Владимир Гаврилович, у меня есть некоторые подозрения, что в квартире присутствовал кто-то третий. Это, – добавил он торопливо, – пока мои догадки, не подкреплённые фактами. Доктор после вскрытия, надеюсь, что-то сможет прояснить.

– Константин Всеволодович, вы завершили обследование?

– Я – по сути да, а вот Рогалов сейчас делает фотографические карточки. Ему недолго осталось.

– Как вы сумели так меня опередить? – под широкими усами Филиппова появилась улыбка.

Иван Самсонович лежал на спине, раскинув в стороны руки. Из груди торчала рукоять ножа. Действительно, вырезана из какой-то ветки, ошкурена. Такими пользуются в деревнях, когда лезвие куёт кузнец, а остальноемастерит кто на что горазд. Кровь намочила белую сорочку и протекла на пол, где оставила заскорузлоепятно.

Открытые глаза безучастно смотрели в потолок, последнее, что они запечатлели в умирающем мозгу.

Преступник лежал на боку, нож и у него торчал из груди. Голова, казалось, втянута в плечи, хотя у покойников обычно расслабляются мышцы. Бандит не сделал попытки вытащить острое лезвие. Глаза закрыты, словно кто-то сторонний помог ему их закрыть.

Когда убитого преступника перевернули на спину, стала видна царапина на правой щеке.

Брови Филиппова поползли вверх и, обернувшись к Власову, он спросил: