Чтение онлайн

ЧЕЛОВЕЧЕК: Но ведь англичане в плохих отношениях с американцами!

ТАЛЕЙРАН: Нет, милейший, я от вас устал.

ЧЕЛОВЕЧЕК: Ваша светлость, вам нужны деньги?

Явление 10

(Маркиз де Сомине и лорд Рольтон. Оба молчат.)

ЛОРД РОЛЬТОН: В общем, я сомневаюсь, что у вас что-нибудь получится.

МАРКИЗ: Неужели вас это беспокоит?

ЛОРД РОЛЬТОН: Я беседовал с Талейраном. Он сказал...

МАРКИЗ: Дьявольщина, почему никто никогда не скажет: "Я разговаривал с Талейраном" или "я болтал с Талейраном"? Откуда это в высшей степени непонятное почтение к величайшему из лицемеров?

ЛОРД РОЛЬТОН: Величайшему? По-моему, просто самому талантливому или самому удачливому. Сам я, например, лицемер почище Талейрана.

МАРКИЗ: Но, по-моему, никто не говорит так о Фуше.

ЛОРД РОЛЬТОН: Фуше уж чересчур удачлив, и потом, он неприлично себя ведет, и - я совсем забыл - какой же он аристократ, несмотря на свой герцогский титул? Да он и разговаривает гораздо меньше.

МАРКИЗ: А что, аристократам все прощается?

ЛОРД РОЛЬТОН: Талейран, может быть, свалил Наполеона.

МАРКИЗ: Ну и что? Чего он этим добился?

ЛОРД РОЛЬТОН: Он разбогател.

Явление 11

(Бал. Музыка.)

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ (шевалье де Литтерелю): Какое безобразие! Эта женщина надо мной издевается. Это невыносимо...

ШЕВАЛЬЕ: Ваше высочество, это невозможно.

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ: Что?

ШЕВАЛЬЕ: Ваше высочество, вы же принц крови.

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ: Хорошо, что вы это понимаете. (Шевалье де Литтерель кланяется.) На нее это не действует, она сумасшедшая.

ШЕВАЛЬЕ: Ваше высочество, а что, собственно, случилось? Мне тут даже нравится.

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ: Вы не понимаете. Здесь повсюду ее любовники. Смотрите - вон там ее муж. Вон маркиз де Сомине, а это его сын, граф де Буа-Реми. Вот это - герцог Шартрский. Про этих двух англичан я ничего не знаю, кроме того, что и они тоже. Это нынешние, о старых я не говорю, но тут старый граф Шервинский, он давно уже выжил из ума, и его принимают только в память о том, что он лишил ее невинности.

ШЕВАЛЬЕ: Это невозможно.

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ: Вот именно. (Он поворачивается спиной к собеседнику и по-наполеоновски складывает руки на груди.) Она даже не шлюха, это не так называется, она... (К ним подходит, низко кланяясь, Анри.)

АНРИ: Простите, ваше высочество, но меня крайне интересует тема вашего разговора.

ШЕВАЛЬЕ: Что? Вы с ума сошли? (Анри не обращает на него внимания.)

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ (осекшись): Добрый день, граф. Вам здесь нравится?

АНРИ (без энтузиазма): Великолепный бал.

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ: Да, очень дорогой. Мне здесь тоже как-то не по себе.

АНРИ: Почему, ваше высочество?

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ: Я отвык. Да к тому же леди Рольтон совсем очумела.

АНРИ (очень тихо): Я вас не понимаю.

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ: Не лгите.

АНРИ: Ваше высочество, у вас нет оснований негодовать.

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ: Это у вас их нет.

АНРИ: О, ваше высочество, вы же принц крови...

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ: Перестаньте. Тут у всех одно на уме. Но вам все-таки только двадцать лет. Зачем она вам?

АНРИ: А вам?

ШЕВАЛЬЕ (притворяясь непонимающим): О чем это вы, ваше высочество?

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ: Вы понимаете, шевалье, мало того, что вся эта публика спит ней, она еще и имеет на нее виды и во всяком случае не хочет ни с кем делиться.

ШЕВАЛЬЕ: Разве это не ее личное дело?

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ: О, как вы мне надоели! Это давно уже вопрос международного значения! (К ним подходит герцог Шартрский.)

ГЕРЦОГ ШАРТРСКИЙ: О ком вы, ваше высочество?

АНРИ (герцогу Шартрскому): Вы представляете, ваша светлость, его высочество просто в ярости. Кажется, ему не нравится свободомыслие нашей хозяйки.

ГЕРЦОГ ШАРТРСКИЙ (спокойно): Анри, вы непочтительны. (Герцогу Ангулемскому.) Ваше высочество, вы ведете себя еще смешнее, чем граф, и это уж вовсе непростительно, вы все-таки старше.

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ: Вы тоже не очень почтительны.

ГЕРЦОГ ШАРТРСКИЙ: К тому же вы еще и несправедливы. Если вы и имеете право упрекать кого-нибудь, то только миледи, но вы ее попросту боитесь. Кроме того, вам следовало бы знать, что мужчина не имеет права вести себя нравственнее, чем женщина, - он немедленно становится смешон. Чем вы занимались в эмиграции?

АНРИ (он грациозно опирается о столик): Что вы имеете в виду, герцог?

ГЕРЦОГ ШАРТРСКИЙ (улыбаясь и посматривая на его шпагу): Анри, я вам в отцы гожусь.

АНРИ: Я нисколько этим не огорчен. Откровенно говоря, мне очень хочется отправить кого-нибудь из вас на тот свет.

ГЕРЦОГ ШАРТРСКИЙ: Всего только? Я думал - всех сразу...

ГЕРЦОГ АНГУЛЕМСКИЙ (останавливая его): Прекратите.

ГЕРЦОГ ШАРТРСКИЙ: Да бросьте. Вы, право, друг друга стоите. (К ним подходит виконт де Сен-Ба.) А, вот еще один. Нужно трубить сбор...

АНРИ: Не нужно.

ШЕВАЛЬЕ: Анри, кого вы хотите оскорбить?

АНРИ: Ну хоть вы-то будете со мной драться?

ШЕВАЛЬЕ: При чем тут я? Кажется, я единственный, к кому у вас не может быть претензий.

АНРИ: Тем не менее вы сидите у меня в печенках.

ГЕРЦОГ ШАРТРСКИЙ (явно забавляясь): По-моему, нам кого-то не хватает. Эй! (К ним подходят два англичанина.)

1-Й АНГЛИЧАНИН: Чем мы можем быть вам полезны, господа?

ГЕРЦОГ ШАРТРСКИЙ: Вот видите.

1-Й АНГЛИЧАНИН: Нет, сударь, это не заговор, международных заговоров не бывает, а тем более англо-французских. Это просто раут.

ГЕРЦОГ ШАРТРСКИЙ: Вы не знаете, где маркиз де Сомине?

ШЕВАЛЬЕ: Мадам Скюдери любила говорить...

АНРИ: Господа, кто из вас будет со мной драться?

ГЕРЦОГ ШАРТРСКИЙ: Кого вы предпочитаете?

АНРИ: Не все ли равно? Наверное, герцога Ангулемского.

ГЕРЦОГ ШАРТРСКИЙ: Это невозможно.

АНРИ: Конечно. Он может только... Меня всегда тянуло к таким людям. В таком случае вас.

ГЕРЦОГ ШАРТРСКИЙ: Вам не стыдно?

АНРИ: Вы хотите, чтобы я вас оскорбил? (К ним подходит маркиз де Сомине.) Пожалуйста. (Он осторожно вынул цветы из вазы, положил их на столик и поднял ее.) Сейчас вы будете очень забавно выглядеть. (Появляется миледи Рольтон.)