Чтение онлайн

Вежливость не позволила миссис Брэдли расспрашивать дальше, и она перевела разговор на Конни, которая казалась, по ее словам, интересной девушкой. Дурное настроение Конни, которое особенно бросалось в глаза со времени появления Тидсонов, на прогулке как будто рассеялось. Мисс Кармоди рассказала об этом и добавила, что очень любит Конни.

– Она дочь моего двоюродного брата. Я взяла ее ради него, но теперь я делаю это ради себя.

Из этого разговора миссис Брэдли поняла, что мисс Кармоди содержит Конни, и удивилась, что такая с виду независимая девушка довольствуется жизнью с пожилой теткой.

– Формально она незаконнорожденная, – продолжала мисс Кармоди, словно в ответ на осуждающие мысли миссис Брэдли. – Очень печальная история. Мой двоюродный брат – Артур Прис-Гарвард – очень любил мать Конни. Там не было ничего бесчестного. Они собирались пожениться. Конни – первый плод нетерпения.

– А мать? – спросила миссис Брэдли, ощущая, что мисс Кармоди хочет продолжить беседу.

– Милая, милая девушка… Она, к сожалению, умерла, рожая Конни. Какое-то время у Артура было разбито сердце, и, разумеется, все это осложнило жизнь ребенка. Мне жаль, что она не ладит с Эдрисом. Они оба испытывают друг к другу сильнейшую антипатию. Временами это создает такие неловкие ситуации. Конечно, Конни пережила большие невзгоды и пострадала от некоторой несправедливости. Боюсь, это ее ожесточило. Я делаю что могу, но, конечно, это не то, к чему она привыкла. Крайне неправильно обращаться с ребенком несправедливо.

– Понимаю, – сказала миссис Брэдли.

Порожденные данным разговором мысли занимали ее все время, пока она переодевалась к ужину.

В половине седьмого компания вновь встретилась, чтобы выпить по коктейлю и приятно провести время до ужина, который подавали в семь. Мистер Тидсон, по его же словам, провел восхитительный день, исходив город от района Вестгейт до моста через реку и от ворот аббатства Гайд до дальних границ колледжа святой Мэри. Он пригласил миссис Брэдли за их столик, но она отговорилась документами, которые собиралась просмотреть во время ужина, и продемонстрировала внушительный чемоданчик, набитый какими-то бумагами, хотя ничего срочного или крайней важного в них не было.

Мистер Тидсон первым вошел в обеденный зал, сделал комплимент официантке, выдвинул стул для миссис Брэдли и даже весьма услужливо расчистил место для документов рядом с ее тарелкой. Затем он увидел, что его компания уселась, развернул салфетку, воскликнул: «Ха! Суп из бычьих хвостов!», и громко попросил винную карту. Сомнений не было, что он пребывает в прекрасном праздничном настроении, и не было сомнений, подумала миссис Брэдли, что вино затем появится в счете мисс Кармоди.

– Вам нравится Уинчестер, сэр? – спросила официантка, принеся бутылку и меняя блюда.

– Уинчестер, – заявил мистер Тидсон, – король городов. А вы, моя дорогая, королева Уинчестера.

– Я из Саутгемптона, – заметила девушка, решив, что хоть мистер Тидсон немолод, но с ним надо быть начеку.

Анекдотов о Саутгемптоне, Ливерпуле и Бристоле – из всех этих городов отплывали суда с бананами – хватило мистеру Тидсону до кофе, и официантка решила, что все же она ошибается и что бедный старичок на самом деле безобиден, что подтверждало ее первое впечатление о нем.

– Надеюсь, – сказал он, меняя тему, когда все впятером они сидели после ужина в гостиной, – что вы составите мне компанию, миссис Брэдли, во время моего знакомства с городом и его окрестностями. Я, как вы можете догадываться, немного подзабыл особенности английской архитектуры после столь долгого пребывания за границей. Вы не против присоединиться ко мне, возможно, завтра или послезавтра?

– С огромным удовольствием, – ответила миссис Брэдли. – Давайте завтра днем? Куда вы хотите пойти?

– Я бы хотел отправиться в Алресфорд, – решил мистер Тидсон, – но так как моей нимфы там нет, я перенесу свой визит в ее честь, и мы прогуляемся до Шофорда, если вы готовы.

– Алресфорд? – очень удивилась Конни. – Но вы не можете туда поехать!

– Именно это я и сказал, – отозвался мистер Тидсон. – Более того, я разговариваю не с тобой!

Сложилось так, что миссис Брэдли провела в Уинчестере всего два дня или, скорее, две части этих дней. Во вторник днем ее вызвали телеграммой к бывшему моряку, которому назначили лечение у психиатра из-за шока вследствие сильных ожогов.

Так что мистер Тидсон продолжил свое знакомство с Уинчестером и его окрестностями в одиночестве – его жена заявила, что предпочитает кресло на застекленной террасе прогулкам и осмотру достопримечательностей, а мисс Кармоди и Конни наотрез отказались от рыбалки.

Мистер Тидсон провозгласил себя заядлым и упорным рыбаком и доказывал, что удочка еще и замаскирует серьезность повода его истинной охоты, – поиска наяды. Удочка была отличным прикрытием для переходов вброд и копания в грязи на заливных лугах, пересеченных канавами, ручьями, притоками и каналами, по которым когда-то тянули баржи, и возвращения в отель перепачканным и промокшим. Промокший и грязный рыбак – почти что природный объект, заметил мистер Тидсон, тогда как мокрый охотник за наядой будет выглядеть подозрительно, в особенности потому, что кратчайший путь в отель пролегал через соборную площадь. Поэтому мистер Тидсон обзавелся удочкой из твердой древесины и кое-какими снастями и занялся получением разрешения на рыбалку в местных водоемах.

Первым делом после ланча он проводил миссис Брэдли. Вторым – сходил в редакцию газеты графства с целью разузнать, не появились ли какие-либо дополнения к первому сообщению о наяде. К некоторой досаде мистера Тидсона, мисс Кармоди настояла, что пойдет с ним. Конни, которую он пытался уговорить на эту прогулку, отказалась, не желая, чтобы ее видели в его компании, и объявив об этом самым оскорбительным тоном, на какой она была способна. Девушка отправилась на автобусную станцию, а мистер Тидсон и мисс Кармоди пошли в редакцию.

Сотрудники газеты не смогли рассказать им ничего нового. Они выразили вежливые сомнения в правдивости письма, а также заявили, что для дам как-то необычно купаться в реке рядом с территорией собора. По их мнению, история с наядой была придумана, чтобы обеспечить сенсацию во время мертвого сезона или, возможно, спровоцировать поток писем в газету. Ни в одном из местных изданий это сообщение не появлялось, хотя один здешний житель послал им газетную вырезку. Связаться с человеком, приславшим письмо, они тоже не потрудились. Подумали, что это, наверное, кто-то из отдыхающих в Уинчестере, кому данное место показалось тихим – некоторым оно таким кажется, – и он попытался устроить развлечение в виде глупой мистификации.