Чтение онлайн

Чтобы добиться этого, он взял лист каучука и прибил его сверху, закрыв и люк, и петлю, на которой тот держался. Это не заняло бы у него много времени, он мог бы сделать это в любой момент, когда Пит был на своем «перекуре», который, по словам портье, мог длиться до часа. Все, что ему нужно было сделать, это закрасить его так, чтобы он не был сразу заметен, а недавний ремонт объяснил бы запах свежей краски. Уверен, мне не нужно напоминать вам, что и резина, и краска были в квартире Стенхауса, когда мы впервые к нему пришли. И это единственный механизм, который ему понадобился, чтобы провернуть трюк с лифтом.

Далее он пригласил Хоббса к себе домой. Во время этой встречи, которая должна была состояться примерно в шесть тридцать, он опоил его чем-то, от чего тот впал в бессознательное состояние. Мы знаем, что пятый этаж многоквартирного дома не занят. Поэтому Стенхаусу оставалось только дождаться, пока в коридоре между его собственной квартирой и лифтом никого не будет. Затем нужно было отнести мальчика к лифту и подняться на пятый этаж. Ему также нужно было убедиться, что люк открыт. Затем он отправил лифт обратно на четвертый этаж, а сам с потерявшим сознание Хоббсом остался на пятом. Открыл клетку и получил доступ к крыше лифта.

Не так уж сложно было накинуть шнур на шею несчастному мальчику и привязать другой конец к клетке лифта. После этого он спустился по лестнице обратно к себе в квартиру, чтобы позвонить инспектору Флинту со своей выдуманной историей о таинственном незнакомце, очевидно, подражая тому, что Олив Тернер рассказала полиции в Доллис-Хилл. С того момента как к нему приехали полицейские, кто-то все время находился рядом со Стенхаусом. По сути это было убийство на расстоянии. Когда Флинт спускался на лифте вниз, шнур на шее мальчика затянулся и прикончил его, оставив его висеть в шахте лифта и создавая иллюзию, что он был убит в то время, когда Стенхаус находился под охраной полиции. Кроме того, шнур уже был достаточно ветхий, чтобы под тяжестью тела Пита он в конце концов оборвался и тот снова упал бы на крышу лифта. В результате тело упало через большой квадратный люк ногами вперед и приземлилось внутри лифта. Это создавало впечатление, что Хоббс был убит на первом этаже, а его тело каким-то образом поместили в лифт.

Единственная аномалия здесь – люк в потолке. Хотя он достаточно велик, чтобы через него могло провалиться тело, это привело бы к тому, что сам люк остался бы открытым. Несомненно, вы бы заметили, как он раскачивается у вас над головой. Поэтому его заклеили каучуком, превратив в ловушку для вампира. Резина удерживала люк на месте, создавая иллюзию, что он закрыт и заперт, но позволяя ему открываться под весом падающего трупа. А когда труп оказался внутри лифта, жесткая и прочная резина вновь обрела свою первоначальную форму и вернула на место тонкий деревянный люк.

Он постарался присутствовать при обнаружении трупа, и пока трое полицейских осматривали его, а Делла Куксон в ужасе отвернулась, он воспользовался возможностью быстро закрыть люк, чтобы при любом осмотре был обнаружен герметично закрытый лифт. Единственным свидетельством его преступления был шнур, привязанный к клетке лифта на пятом этаже, и полоска резины. Я уверен, что и то, и другое теперь уничтожено.

Некоторое время никто не произносил ни слова. В конце концов тишину нарушил Маркус Боуман:

– Ну, это все объясняет, не так ли?

– Не совсем, – возразил Флинт. – Это объясняет два убийства. Но ничего не говорит нам о местонахождении украденной картины, о «Рождении».

– О, это, – протянул Спектор. – Это самый простой аспект всего дела…

Но прежде чем он смог объяснить, кое-что произошло. Стенхаус, который стоял в наручниках на протяжении всего процесса объяснения его изощренных преступлений, незаметно потянулся в карман пиджака. Одним движением руки он достал оттуда бритву.

Это движение было сделано так быстро, что остальным членам компании понадобилось мгновение, чтобы понять, что именно происходит. К тому времени лезвие было уже у пульсирующей яремной вены Деллы Куксон.

– Инспектор Флинт, – произнес он, – мне нужно, чтобы вы вывели своих констеблей из коридора. Мы с мисс Куксон собираемся прокатиться. Я заметил на дороге желтую машину. Кому она принадлежит?

Боуман, который был потрясен зрелищем внезапного насилия, опустил глаза в пол.

– Маркусу, – ответила Лидия, – моему бывшему жениху.

– Дайте мне ключи, мистер Боуман.

Боуман встал, чтобы отдать ему ключи, и когда он их протягивал, Спектор заметил, что руки у него дрожат. Стенхаус взял ключи и подтолкнул Деллу к двери.

– Не делайте глупостей, – посоветовал Флинт.

Спектор наблюдал из окна гостиной, как закованный в наручники Флойд Стенхаус заталкивает Деллу Куксон в желтое авто и забирается следом за ней.

Стенхаус мрачно смотрел им вслед, пока Делла заводила двигатель и отгоняла машину от бордюра. Бритва сверкнула в лучах утреннего солнца.

Когда машина начала набирать скорость, Спектор и гости высыпали на улицу, чтобы посмотреть, как убийца и его пленница с ревом уносятся прочь. Но прежде чем автомобиль доехал до конца Доллис-Хилл-роуд, тихий пригородный воздух пронзил выстрел. Задняя левая шина лопнула, и машина с визгом накренилась, оставляя на дороге дугообразный след из обгоревшей резины. Деллу выбросило из машины. А вот Флойда Стенхауса – нет.

Авто наехало на фонарный столб, и на мгновение единственным звуком было замирающее эхо от хруста металла и осколков стекла. Но затем топливный бак, видимо, загорелся. И гости наблюдали, как авто вспыхнуло.

Когда стало ясно, что для Флойда Стенхауса уже ничего нельзя сделать, все внимание переключилось на стрелка. Клод Уивер, все еще дрожа, добровольно отдал револьвер.

– В чем там дело, Спектор? – спросил Флинт.

Они вернулись в гостиную дома Рисов, где Олив Тернер насыпала сахар в рядком стоящие чайные чашки. Нервы у всех были изрядно потрепаны.

– Я пытался рассказать вам, Флинт. Если бы Стенхаус не прервал нас, я бы все объяснил.

– По поводу картины?

– Именно, по поводу «Рождения». Фокус в том, чтобы внимательно рассмотреть обстоятельства вечера, когда умер доктор Рис, – что в нем отличалось от всех остальных вечеров? Когда я взглянул на это под таким углом, ответ был очевиден.

Пауза.

– Очевиден?

– Да. Видите ли, мы знаем, что Лидия вернулась от Тизела прямо в Доллис-Хилл, поэтому картина должна была быть у нее с собой. Но в ту ночь необычным было то, что шел дождь. Маркус Боуман прокрался к дому, оставив свою машину без присмотра. Машину, которая сейчас превратилась в обугленную головешку. Но я предполагаю, что Боуман в ту ночь поднял верх, хотя бы для того, чтобы укрыть обивку задних сидений от дождя. Всякий раз, когда мы видели эту машину, она была с открытым верхом. А именно в тот вечер оказалась закрыта. Так что Лидии оставалось только аккуратно засунуть картину в отделение для крыши, и она получила идеальный тайник.