Чтение онлайн

— Я постараюсь, — пообещала Ева глухо, пока деревянная лесенка скрипом аккомпанировала их шагам.

— Они ведь должны наблюдать за всем из первых рядов, — продолжила Мирана, на ходу застегивая плащ. — Ритуал проходит на площади Одиннадцати богов. Там же каждый год устраивают традиционное празднество в честь нового года. Король следит за всем с балкона Храма Жнеца, другие почетные гости довольствуются помостом на площади.

Ева не знала, зачем ей это рассказывают. Лишь когда они вышли в раннюю зимнюю ночь, встретившую их искристой стужей, поняла: госпожа полковник всеми силами пытается отвлечь и развлечь почти-невестку. А, может, не прочь отвлечься сама.

Она не могла не печалиться о возможной судьбе мальчика, бывшего братом ее сыну. Как и о возможной судьбе сына, если тот потеряет брата — снова.

Перемещения Ева почти не заметила. Прикосновения Мираны, обхватившей ее холодное запястье мозолистыми пальцами, тоже. Неприятные ощущения в теле, сопровождавшие короткий полет сквозь скрученное пространство, просто растаяли в тех, что терзали душу.

— Хотя жаловаться дроу будет не на что. Помост выстроен перед самой трибуной, — как ни в чем не бывало продолжила госпожа полковник, стоило ночи вновь утвердить вокруг незыблемую тьму вместо зыбкой круговерти красок и форм. — Но там будет уйма народа. Даже если их потянет к риджийцам праздное любопытство, а не враждебность, это сулит… проблемы. Сможешь открыть или придется стучать?

Ева посмотрела на ворота замка Рейолей.

Нет, она не будет плакать. Не до того сейчас.

— Тебя ждут, — услужливо подсказал Мэт.

— Едва ли, — пробормотала она.

— А ты проверь.

Калитку Ева потянула неуверенно, но та и в самом деле поддалась. С другой стороны, чары защищали замок и его обитателей куда надежнее засова.

Только вот бдительный Эльен, как и его хозяин, ни за что бы не оставили его поднятым случайно.

— Некромантия, — хмыкнула Мирана, когда Ева отступила в сторону, предлагая спутнице пройти первой; вытянула ладонь — над пальцами вспыхнул язычок белого пламени, разогнавший сумерки. — Хорошо, что от твоего… положения есть и прок.

Ева не стала разъяснять ситуацию. Пусть думает, что все дело в магии.

Снег захрустел под подошвами, когда они двинулись по нерасчищенной дороге к замку: его очертания таяли в ночи, лишь светлячками мигали окна да снег на крышах светлыми линиями ложились на тьму более плотную и густую, чем чернота колючего воздуха.

— Королевская семья тоже будет на балконе? — спросила Ева на полпути, глядя, как мимо проплывают серые призраки деревьев, присыпанных снежным пеплом.

— Там будет король. И королева. — Мирана шла рядом, плечом к плечу. — Это не ложа на арене, это храм. Служители Жнеца пускают только тех, на чьем челе лежит корона… и кто верит в нашего бога. Для тебя, полагаю, сделают исключение.

Ева запоздало подумала, что госпожа полковник не озаботилась сменить обувь на более подходящую для прогулок по снегу. Пусть даже недолгих. Затем поняла, что есть в их прогулке нечто странное — будто ритм, в котором похрустывала белизна под их ногами, звучал как-то неправильно.

Подумала еще — и, мельком оглянувшись, поняла: нет, не почудилось. Просто Мирана Тибель не оставляла следов на пышной белой кромке, покрывшей брусчатку на дороге к замку Рейолей.

Что ж, ожидаемо, что новый королевский Советник по военным делам владеет левитацией получше некоторых.

Из тьмы, ждавшей их впереди, выплыл крохотный огонек — тоже льдисто-белый. Дрожа, двинулся им навстречу, и, без труда догадавшись, что это значит, Ева все-таки побежала.

Минутой позже она уже кинулась на призрачную шею Эльена.

— Тише, лиоретта! Фонарь… но и пусть с ним. — Растроганный призрак обнял ее в ответ, кое-как удерживая в пальцах громоздкий стеклянный светильник. — Если я и уроню его, ваш приход все одно озарил это место ярче любого света.

— Ох, Эльен. — Отстраняясь, Ева поняла, что улыбается. — Я скучала.

Губы под закрученными усами одарили ее ответной улыбкой. Искристой, привычной, ободряющей — которой Еве так не хватало сейчас и все дни безумного маскарада, каким обернулась ее жизнь.

— Лиора Тибель. — Эльен поклонился другой гостье, скорым шагом подошедшей к ним. — Благодарю, что не только помогли доставить к этим стенам главную их драгоценность, но и явили свой сиятельный лик, коего я не имел счастье созерцать долгие и тоскливые годы…

— …но сноровки в медовых речах за эти тоскливые годы явно не растерял, — закончила госпожа полковник. — Здравствуй, Эльен. Полагаю, Уэрт дома.

— В рабочем кабинете. Ждет вас. — Враз погрустнев, призрак отвернулся. — Вернее, вас, лиоретта. Лиора Тибель, вы не будете возражать, если…

— …если детишки поговорят вдвоем? Ничуть. — Тяжелый вздох Мираны смешался с шелестом снега. — Все, что я могла сказать своему племяннику, я уже сказала днем. Увы, для моих доводов Уэрт был и остается слишком упрямым ребенком.

Больше не сказалось ни слова. Но пока они пересекали внутренний двор, Еве казалось, что неощутимый ею мороз с каждым шагом становится колючее.

Он не отступил, даже когда их шаги — уже их — эхом зазвенели в болезненно знакомом холле.

— Дорога мне известна, — сказала Ева, пока они поднимались по каменной лестнице; цветы на стенах распускали лепестки серые, как меланхолия. — Вам, полагаю, со мной не по пути.

— Я велел подать фейр в голубую гостиную, как только заклятие известило меня о гостях. — На площадке второго этажа Эльен учтиво открыл Миране дверь, за которой ждал длинный коридор. — Лиора Тибель, не сочтете ли оскорблением…

— Я помню, где голубая гостиная. — Та переступила порог размашисто, словно на полу не темнела деревянная планка, а зиял огненный провал. — Можете перекинуться словечком, если не подозреваете меня в том, что я стащу у Уэрта любимую вазу.

Эльена к восхитительной привычке госпожи полковника угадывать его предложения, видимо, уже привык. Во всяком случае, к Еве он повернулся без малейшего удивления.

— Всего пара слов, прежде чем вы подниметесь к нему, лиоретта, — сказал призрак, пока стрельчатые арки глухо перекатывали удаляющиеся шаги. — Он любит вас. Он страдает, потому что любит вас. Он хочет, чтобы вы пришли. Значит, хочет быть переубежденным.

Ева смотрела в светлую зелень его глаз. Светильники на стенах едва заметно просвечивали сквозь них — словно белое солнце искрилось через источенное морем бутылочное стекло.

— Вы уже помогли ему выбраться из черноты одиночества. Если кто-то может сделать это снова, то только вы. — Призрачные пальцы колко коснулись ее руки, сжав беспомощно опущенные ладони. — Жизнь и посмертие приучили меня выговаривать лесть и ложь легко, но я не лгал, когда говорил, что вы ярче любого света.

— Даже если это я толкнула его обратно? В черноту?