Чтение онлайн

Он возвращается через час, входит в караульное помещение и радостно потирает руки.

— Ну и погодка! — говорит Ян Берчик.

— Собачья служба, — откликается немец из угла, от батареи калорифера. — Сыграем? — просительно предлагает он и вынимает из кармана кости.

— Сыграем, — радушно соглашается Берчик, но сначала подходит к телефону. — Начальник просил позвонить, — говорит он. Однако телефон не работает, и решпициент со злостью бросает трубку. — Опять партизаны перерезали провод, — отмечает Берчик.

Немец тяжело вздыхает. А его жена, дура, радуется, что муж попал в Братиславу. «Большой город, столица!..» — мысленно передразнивает он жену. Хороша столица, черт бы ее побрал, когда партизаны режут телефонные провода каждую ночь чуть ли не под носом у своего президента. Нельзя верить ни одному словаку! И немец недоверчиво смотрит на рослого решпициента. Кто знает, может быть, и этот — партизан?

…На дворе идет дождь — мелкий и пронизывающий. А в небольшой комнатушке, которую снимает агент фирмы по продаже швейных машин пан Колена, тепло и уютно. Но Ян Колена не слышит, как за окном, плотно закрытым маскировочной шторой, завывает ветер и падает дождь, не замечает и уюта, созданного заботливыми руками хозяйки скромной квартиры. Ян Колена шифрует донесение, выводит скучный ряд цифр, но видит за ними судьбы людей и чувствует живой трепет их сердец. Ян видит грузчика порта Ладислава, когда тот собирает сведения о перевозках по Дунаю, и коммуниста Милко, выводящего из строя мощный портальный кран, и полицейского Снитека, похищающего с риском для жизни бланки паспортов: их заполнят партизаны где-нибудь в горах Словакии. И Ян чувствует сильные удары сердца, когда выводит имена негласных сотрудников гестапо.

Отложив перо, Ян Колена задумывается. Почему-то он вспоминает неожиданный разговор с Лео в портняжной мастерской: «…В ночные часы, когда почему-то не спится и в голове бродят легкие и утешительные мысли, я хочу представить себе будущее…» Как Лео здорово это подметил, будто заглянул в душу, как хочется и ему, Яну, заглянуть в будущее, ради которого он выводит эти на первый взгляд строгие и скучные ряды цифр. Хочется верить… Нет, всем сердцем он верит, что это письмо, которое доставит на партизанскую базу Штефан Феранец, пускай на день, ну, пускай на час приблизит это будущее.

Внимательно прочитав раскодированное донесение Колены, майор Зорич передал его Пражме.

— Мужественные, замечательные люди, — сказал Зорич.

Франтишек Пражма взволновался. Он гордился делами своих земляков.

Зоричу были понятны и близки чувства доктора Пражмы, но сейчас майор был сильно озабочен донесением разведчиков Нитранского района о готовящейся «генеральной облаве» на партизан. Видимо, эта операция была вызвана страхом немцев перед наступлением советских войск. Зоричу было известно, что только за один день наши войска с боями заняли свыше тридцати населенных пунктов. Пленные рассказывали, что немецкое командование отдало приказ во что бы то ни стало остановить наступление.

Таково было положение на фронте. Но полковник Асмолов в ответ на запрос Зорича, сделанный по радио, советовал в открытый бой не вступать. Зорич и сам понимал, что в открытом бою отряду не устоять против превосходящих сил противника, и решил сменить дислокацию. Требовалось только запастись продовольствием на случай, если придется долгое время скрываться в лесах и нельзя будет закупать продукты в селах, занятых немцами. «Продовольственную экспедицию» возглавил Нестор Степовой, в распоряжении которого было восемь бойцов.

— Через два дня мы выступаем, — предупредил Зорич. — Мы ждем вас в четверг ночью.

Но команда в назначенное время не прибыла, и скрепя сердце Зорич отдал приказ выступать, оставив для связи с Нестором Алоиза Ковача и еще двух бойцов, Ковачу было предписано дожидаться Нестора еще три дня, после чего прибыть на новую базу, о месте которой он сможет узнать на явочной в Злате Моравце. Но отряд столько блуждал по горам и долам, преследуемый двумя немецкими ротами, что Алоизу удалось найти Зорича только на седьмой день.

Лицо Ковача с рыжеватым пушком на давно не бритых щеках выражало усталость. Хмуро глядя на майора, Алоиз сообщил, что, по словам крестьян, опрощенных в селениях, где он побывал, команда Нестора Степового попала в засаду. Ее устроили каратели, и после упорного и жестокого боя все партизаны полегли, не выпустив из рук оружия.

— Где это произошло, не знаешь? — спросил Зорич, сдвинув брови.

— Вот этого никто не знает, пан майор.

— Факт тот, — вздохнул Франтишек Пражма, присутствовавший при разговоре, — что лейтенанта до сих пор нет. Если бы Нестор был жив, то дал бы о себе знать в любом случае.

— Кто его знает, судруг Пражма! — к удивлению Алоиза, ответил майор. — На войне бывает всякое, и без вести пропавшие не всегда оказываются в числе убитых. Особенно такой, как Нестор… Ну что ж, — заключил командир отряда, обращаясь к Алоизу, — пойди подкрепись и сосни. Ты мне сегодня еще понадобишься.

У выхода из землянки Алоиза ждала Таня Каширина. Она смотрела на словака широко открытыми глазами, выражавшими тяжелое горе и немой вопрос.

— Убит? Да? — едва слышно произнесла девушка, и у нее дрогнули губы.

Алоиз имел доброе, любящее сердце, и он понял, о ком спрашивают эти синие глаза. И тут Алоиз не выдержал. Его небритое лицо сморщилось, будто он собирался заплакать.

— Э, не спрашивай, девушка! — И, горестно махнув рукой, Алоиз тяжело, по-медвежьи повернулся и грузно зашагал в расположение своего взвода. Алоиз не разделял оптимизма командира отряда. «Правду говорит Франтишек — был бы хлопец жив, так давно дал о себе знать», — бормотал лесоруб, и под его подошвами жалобно скрипел недавно выпавший снежок.

Ковачу и в голову не приходило, что такой парень, как Нестор Степовой, может попасть живым в руки немцев. Между тем случилось то, что казалось невозможным.

Но чтобы понять, как могло произойти невозможное, нужно познакомиться со старым гораром Пекаром — объездчиком лесных угодий, принадлежавших владельцу многих мебельных и деревообделочных фабрик Словакии.

Это было за несколько дней до рождества. Старый Пекар, собираясь в Топольчаны за покупками, торопился с окончанием хозяйственных дел, когда появился какой-то всадник. Не слезая с коня, парень завел разговор с лесником о том, о сем, но горар сразу понял, к чему клонит веселый парень: его интересовало, нет ли поблизости немцев. «Значит, — смекнул лесник, — очи-таки пожаловали ко мне».

«Они» — были партизаны, и о том, что «они» пожалуют на его участок, Пекар был предупрежден еще неделю назад.

— Герр Пекар, — сказал топольчанский комендант, — у вас могут появиться эти… бандиты… Недавно мы разгромили целую партизанскую бригаду, но некоторые уцелели, собрались в небольшие шайки и, ясное дело, теперь ищут пособников. Прикиньтесь их другом, герр Пекар, и не жалейте ни бравчовины, ни сливовицы. Приманите их, и вы останетесь довольны.

Комендант пошарил в ящике письменного стола и вынул конверт.