Чтение онлайн

– Вроде цел, – пробормотал я. Разговаривать лежа было странно и я попытался сесть. Мне с готовностью помогли.

Тут оказалось, что я до сих пор раздет. Совсем. Спасибо, кто-то хоть прикрыл рубашкой самую интересную область.

– Помогите одеться, – пробормотал я.

Помогли – Чистяков и Зислис. Я сразу почувствовал себя увереннее и лучше. Вот ведь психологические гримасы…

Я находился в большом сферическом зале; пол был совершенно прозрачными, отчего казалось, что пульт, несколько кресел, я и все, кто сгрудился около меня, парят в воздухе. А за пределами зала светили мириады звезд.

И я не отыскал ни одного знакомого созвездия.

Я вздохнул.

– Чувствую, что меня вот-вот спросят: а что я помню? Так вот, предваряю. Помню я все. Ну, почти все. Что мы все были кораблем, и хорошо вломили зелененьким – всем без разбору. А потом куда-то перенеслись. Правильно?

– Правильно, – подтвердил Зислис. – А потом ты упрыгал в астрал, Роман Леонидыч…

– И долго я… витал?

– Да не особенно. Вот, мы только успели отключиться и добежать из соседних рубок.

Я огляделся – знакомых лиц было много, но попадались и незнакомые.

Невозмутимый Курт Риггельд и рядом с ним Юлька отчаянная со счастливым лицом (не видать тебе сына, дядя Рома, от этой мамы…). Смагин. Яна Шепеленко. Хаецкие. Зислис. Суваев. Фломастер… как его фамилия-то? Пере– чего-то-там. Не помню. А впрочем – неважно. Сержанты-патрульные, Ханька и Яковец. Мустяца. Прокудин. Маленко из директората – единственный с достаточно высоким уровнем доступа.

Мы снова стали людьми, едва вылезли из шкафов-скафандров, догадался я. И снова я понятия не имел как действуют механизмы моего корабля, хотя я смутно помнил, что совсем недавно повелевал ими.

И еще я помнил, что у всех нас теперь нет дома, потому что старушка-Волга не выдержала испытания нашей мощью и раскололась на тысячи осколков.

Мы сами убили свою планету.

Во имя спасения.

– Значит, мы победили? – спросил я неуверенно.

– В том бою – да. Но сомневаюсь, что чужие оставят нас после этого в покое, – глухо сказал Зислис и похлопал себя по карманам комбинезона – зажигалку искал, что ли?.

– Значит – будут еще бои, – сказал Суваев и отстраненно улыбнулся. – Дьявольщина! Да я жду не дождусь момента, когда снова влезу в шкаф и сольюсь с этим кораблем!

Я скользнул взглядом по лицам – и понял, что с Суваевым согласны абсолютно все. Кроме Смагина, Янки, Чистякова и Юльки отчаянной, которые еще не познали всепоглощающее чувство единения с кораблем и экипажем.

– Не думаю, что ждать этого придется особенно долго… – пробормотал я.

И еще подумал, что же мне делать со знанием, которое свалилось только на меня – как на капитана.

Тяжелое это было знание.

Я снова должен выбирать. И выбор оставался прежним.

Смерть или слава. Ты был прав, отец. Нам больше не из чего выбирать. Только смерть и только слава.

Я встал и сунул за пояс бласт, который подал мне Костя Чистяков.

Вы знаете, что написано на его рукоятке.

Звезды мерцали холодно и равнодушно – далекие сгустки раскаленной материи. Им было все равно, что происходит там, куда не дотягивался их осязаемый жар. В пустых и безжизненных межзвездных провалах.

Обыкновенно там мало что происходило. Изредка мелькнет какой-нибудь неприкаянный вселенский странник на недолгом пути к жерлу какой-нибудь космической топки. Или тенью проскользнет одинокий звездолет – но все это редко, чрезвычайно редко. Так редко, что даже ближайшие звезды успевают забыть о прежней встрече пока произойдет новая.

Но этот случай звезды, скорее всего запомнят надолго.

Гигантский корабль в форме плоской восьмигранной призмы застыл во мраке и бестелесности вакуума – он был таким громадным, что язык не поворачивался назвать его пылинкой на ладонях вселенной. Впрочем, у звезд не было языка.

А вокруг него сгрудились тысячи кораблей помельче – самых разных. В форме торов, пяти– и семиугольников, в форме идеальных шаров, эллипсоидов, цилиндров… В отдалении роились светящиеся продолговатые коконы – их тоже насчитывалось много тысяч.

Такого столпотворения не помнили даже старейшие из звезд – тусклые багровые гиганты, чей свет несется сейчас сквозь пространство в соседних галактиках.

Разумные решали свои суматошные сиюминутные дела.

Ровно в полдень в навигационную рубку влился Курт Риггельд. Смена.

– Ну, я пошел, – с сожалением сказал Зислис и велел своему скафандру отключаться от системы.

Мир сразу поблек и сжался до жалких размеров, исчезло эйфорическое осознание собственной мощи; Зислис перестал чувствовать корабль и коллег на смене – в самых разных частях корабля. Чмокнув, разделил створки мягкий шлем, разошелся шов на груди, и по коже напоследок прогулялся прохладный вихрь.

Зислис до сих пор не понимал, почему из склизкого и влажного чрева скафандра человек выходит сухим и чистым. Но помнил, что стоит подключиться к кораблю, как понимание тут же возникает словно по мановению волшебной палочки.

Все. Он снова просто Михаил Зислис, человек без дома и родины, а вовсе никакой не старший навигатор гигантского и могучего корабля. Навигатором он становится только когда через чудо-скафандр сливается с кораблем. Без этого – он не более чем таракан, забравшийся во внутренности компьютера.

«Жаль все-таки, что Рома ограничил вахты… – подумал Зислис, одеваясь. – Скучно без них…»

Экипаж «Волги» (а как еще люди могли назвать корабль, которому теперь суждено стать их домом?) рвался на вахты. Независимо от уровня доступа – Рома когда-то сравнил это с наркотиком.

Зислис нахмурился. А вдруг – правда? Он как-то вскользь обсуждал этот вопрос с Суваевым и Фломастером, но всякий раз заступая на вахту забывал дотянуться до медотсека или биолабораторий чтоб провентилировать этот вопрос в подробностях. Конечно, по отключению от корабля Зислис позабыл бы подробности и перестал бы их понимать, но главное – результат – неизбежно остался бы в памяти. И можно было бы судить – опасно это как настоящий наркотик, или неопасно.

– Приятной вахты, Курт! – пожелал Зислис и в который раз посетовал, что не может услышать ответа. Впрочем, Риггельд не поленился активировать внешнюю акустику.