Чтение онлайн

– А если не красная папка на синей, а наоборот, синяя на красной? – насмешливо спросил Блинов.

– Тогда я с помрежем поцапаюсь, – вполне серьезно ответил Колодный. – Вы зря смеетесь, приметы всегда срабатывают, уж сколько раз проверено.

Он еще немного походил по комнате и остановился возле камина, разглядывая металлическую стойку для аксессуаров, потом растерянно посмотрел на следователя:

– Щипцов нет. Куда они делись? Кому они могли понадобиться? Здесь всегда был полный комплект: щипцы, кочерга, совок, щетка, или как это там правильно называется, я не знаю. А теперь щипцов нет.

– Их изъяли для проведения экспертизы, – холодно сообщил Николай Николаевич. – Это орудие убийства.

– О господи! – Колодный схватился за голову. – Я как-то не подумал… Да, конечно, мне же говорили, что Артема щипцами… забыл…

Все три папки – красная, синяя и черная – лежали на столе рядом с компьютером, сверху находилась тетрадь со стенограммами репетиций. И еще несколько разрозненных листов, испачканных кровью, – новые варианты ролей, подготовленные для сегодняшней репетиции. На полу рядом со столом – принтер, в нем остался распечатанный, но так и не вынутый текст пьесы «Правосудие» с последними исправлениями. Если полагаться на мнение Никиты Колодного, выходило, что из квартиры Лесогорова ничего не пропало. Но понятно, что речь может идти только о вещах очевидных, бросающихся в глаза. А что, если пропала всего лишь флэшка? Сколько таких флэшек может быть у пишущего человека? Ясно, что не одна и не две. И актер Колодный на этот счет ничего точно знать не может. А если речь идет о документе, находившемся в папке? Папка-то на месте, а вот что там внутри было и что осталось? Нет, пожалуй, идея привлечь актера к осмотру места происшествия оказалась не очень-то удачной.

Следователь отпустил Колодного и отправился к костюмерам, куда уже давно послал эксперта с ультрафиолетовой лампой проверять костюмы участников вчерашнего спектакля на предмет наличия следов крови. Если бы улыбнулась удача и удалось обнаружить чей-нибудь костюм с этими следами, расследование можно было бы считать законченным. Но вероятность такого счастливого исхода оценивалась Блиновым как крайне низкая. Николай Николаевич был большим пессимистом.

И не ошибся. Эксперт при нем закончил осматривать последний костюм – темно-вишневое платье леди Макбет, пожал плечами и спрятал лампу в футляр.

– Чисто, – констатировал он. – Либо убийство совершил не артист, либо брызги не попали на одежду. Это и немудрено, удар-то был однократный, а при однократном ударе разбрызгивания крови и мозгового вещества обычно не происходит. Вот если бы преступник нанес несколько ударов, то каждый раз при извлечении орудия из раны летели бы брызги и осколки кости, а так… Шанс, конечно, был, но небольшой.

Следователь, изрядно уставший, собрал оперативное совещание в кабинете Богомолова. Он занял кресло худрука, а все остальные – Зарубин, Антон Сташис, Настя Каменская и оперативник из дежурной группы – разместились на стульях, стоящих вдоль стен.

– Ну, слушаю, – негромко произнес он и, подперев ладонью щеку, уставился на Зарубина.

– Я предлагаю основной рабочей версией считать попытку срыва спектакля, – бодро отрапортовал Сергей. – Сначала Богомолов, потом Лесогоров, и способ совершения преступления одинаковый, все одно к одному.

– С тобой ясно, – вздохнул Блинов. – Сташис, что скажешь?

– Надо покопаться в компе Лесогорова, – ответил Антон. – Мне кажется, он мог кому-то здорово насолить своими материалами. Что ему мешало писать статьи и отсылать их по электронной почте? Значит, они все есть на жестком диске. И блогом его стоит поинтересоваться. Колодный сказал, что наш потерпевший очень любил собирать информацию о жизни звезд. Мало ли про кого он что написал.

– Годится, – кивнул Николай Николаевич. – Вот и займись. А ты что скажешь? – Он перевел взгляд на опера с территории.

– Надо бы любовный фронт проверить, – не очень уверенно проговорил тот.

В принципе это правильно и вовсе не глупо, но он ведь был не в курсе истории с Богомоловым… Настя пожалела о том, что компьютер Артема теперь окажется в полном распоряжении Антона Сташиса. Вот бы ей получить доступ! Уж если Артем Лесогоров действительно хитростью пробрался в театр, чтобы разобраться в какой-то скандальной ситуации, то следы информации на этот счет наверняка окажутся в компьютере. Но что она может? Случилось бы все это на год раньше, когда она не только работала, служила, но и имела право полновесного голоса на совещаниях у начальника, тогда она, конечно, ни минуты не раздумывая, заявила бы, что компьютер потерпевшего берет на себя, и никто бы не возразил: возражать полковнику Каменской в последние годы считалось неприличным и было не принято. А теперь она – никто, человек с улицы. Спасибо еще Блинову, что разрешил присутствовать на совещании, а то ведь мог бы и «попросить». Интересно, он ее мнением поинтересуется? И если да, то когда? Прямо сейчас, при этом оперативнике, который не в курсе Настиного бесправного положения и считает ее сотрудником с Петровки, или потом, с глазу на глаз?

– Ну а ты что молчишь? – обратился к ней следователь. – Есть соображения?

– Два, – кивнула Настя. – Можно начинать?

– Валяй, – разрешил Блинов. – Ишь ты, целых два… Богато живешь, Каменская.

– Первое, – начала она. – У меня есть основания считать, что Лесогоров знал что-то нелицеприятное о ситуации в театре и пытался разобраться. Вполне возможно, что именно поэтому его и убили. Я вам докладывала…

– Да-да, помню, – нетерпеливо дернул рукой Блинов, – можешь не повторяться. Вы со Сташисом провели здесь кучу времени, а толку – ноль. Ты что, собираешься продолжать свое бесполезное ковыряние в театральных дрязгах?

– Собираюсь, – Настя с вызовом вздернула подбородок. – Это моя работа, если вы помните. Теперь второе. Если Зарубин прав и оба преступления направлены на срыв постановки пьесы Лесогорова, то надо немедленно прекратить работу над спектаклем, иначе будут еще жертвы. И я даже примерно представляю себе, кто именно.

– Да? – с интересом переспросил следователь. – И кто же?

– Два актера, исполняющие главные роли: Никита Колодный и Михаил Арцеулов. И еще народная артистка Арбенина. Арбенина – мега-звезда, ее в принципе заменить некем, Арцеулов тоже очень известный, очень популярный актер, на него сделана ставка. Колодный не такой звездный, конечно, но и у него, и у Арцеулова главные роли, и если вводить на эти роли других актеров, будет потрачено много времени. Никто на это не пойдет, над спектаклем уже и без того работают больше двух месяцев, а мне объясняли, что это чересчур долго, при нормальном раскладе за это время обычно выпускается уже собранный, готовый спектакль. Одним словом, Николай Николаевич, надо сделать две вещи: предупредить актеров, чтобы были осторожнее, и добиться прекращения работы над «Правосудием». Хотя бы на время, пока преступник не будет найден.

– Пока… на время, – проворчал Блинов. – И откуда в тебе столько оптимизма? А если мы его вообще не найдем? Костюмы проверили – пусто. Значит, опять все снова-здорово, сто человек из театра и девятьсот зрителей, которых ты никогда в жизни не установишь и не найдешь. Как ты будешь в таких условиях убийцу вычислять? Зарубин, тебе что-нибудь удалось выяснить?

– Ничего, – понуро признался Сергей, которому поручено было опрашивать работников театра, не видел ли кто-нибудь накануне вечером чего-то подозрительного. – Но я пока не всех опросил. Народ еще подтягивается. Видно, придется здесь до самого вечера просидеть.

– Посидишь, не переломишься, – доброжелательно ответил Блинов. – Кстати, откуда у тебя в голове появилась эта бредятина насчет срыва постановки?

– Но ведь все же сходится тютелька в тютельку!

– А мотив? Ну где тут может быть мотив? Кому может помешать постановка какой-то там пьески? – не уступал следователь. – И потом, это нерационально. Вот Каменская мне популярно объяснила, что постановка осуществляется на спонсорские деньги. Нет денег – нет постановки. Так, Каменская?

– Так, Николай Николаевич, – согласилась Настя.

– Ну, и чего проще: уберите спонсора – и не будет никакой постановки. Зачем огород-то городить?

А ведь верно! Настя даже подпрыгнула на месте.

– Точно! – выпалила она. – Куда эффективнее убрать спонсора. Но спонсор – бизнесмен, причем не бедный, он ходит с охраной, его так просто не уберешь, это надо киллера нанимать. А киллер – это деньги. Ну, и связи, возможности. Отсюда вывод: наш преступник – непрофессионал, он не умеет обделывать такие делишки, не знает, с какого конца взяться за решение своей задачи, то есть будет действовать по-дилетантски. А это значит, что я права: будут новые жертвы, если не остановить работу над спектаклем. Он не уймется, и действовать он будет тупо и однообразно.