Чтение онлайн

Мысли вяло сменяли друг друга и в конце концов я снова уснула.

— Мирон, а мы где? — я осмотрелась, в этом зале мы еще не были.

— Пожалуй, в твоей голове.

— Я сплю?

— Да.

Огорченно выдохнула, плечи опустились.

— Значит, это лишь фантазия?

— Нет, это реальность. Просто она в твоей голове.

— Не понимаю. — Правда не понимала. Как реальность может быть лишь в моей голове.

— Не переживай. Я рад, что ты наконец очнулась. — Одногруппник сидел на полу, я села напротив него.

— А почему ты проиграл бой? — Напарник даже не напрягся от вопроса, будто это его мало волновало. Хотя я знала, что это его мечта — стать профессиональным бойцом Кардаса.

— О, не переживай. Я еще успею взять реванш. Как твоя рана? Не сильно болит?

— Не сильно. Спасибо тебе.

— За что? Я ничего не сделал. — Красноволосый ангел улыбнулся как-то смущенно.

— За то, что переживал за меня.

— Нема, ты — чудо.

— Я — Маша.

— Я знаю. — Мой личный ангел улыбнулся и пропал, а я осталась сидеть в этом странном реальном зале в своей голове.

Две недели пролетели незаметно, мастер и ребята баловали меня подарками, всю работу по комнате взяли на себя, всячески за мной ухаживали — хотелось бы мне сказать именно так. Но нет! Мне дали отдохнуть один день, тот самый, когда я очнулась.

Вечером пришли ребята: Балид, который должен был дежурить, уснул прямо в душе, пока Мирон его тащил до кровати, пару раз стукнул об углы разных предметов, а тот даже не проснулся. Как же мастер его сегодня гонял… А Мирон, наоборот, выглядел расслабленным, спокойным, будто весь день спал, ну или просто отдыхал.

На меня он внимания почти не обращал, а я все думала о сне, думала и сама себя за это ненавидела.

Как же страшно испортить все дурными мыслями. Влюбиться в своего напарника, а в будущем и противника — это просто фантастическое "везение". Я всеми силами гнала такие мысли прочь, но они подкрадывались, нападали из-за спины и душили, и скинуть их себя с каждым разом становилось все трудней.

Но хуже этого будет только то, что он может догадаться. Как? Ну как там парни догадываются? По взгляду, по печальным вздохам каждый раз, когда он говорит с девушками из других команд, по ревнивым взглядам, когда он помогает другим встать, сделать массаж после спарринга, помогает дойти до комнаты… И всегда не мне. Ни разу он не помог мне добраться до комнаты. А мне от Балида на тренировках достается всегда так, что потом шевелиться не хочется. Да и не "можется", если честно.

Самое "бесячее", что после нашего первого разговора, мне казалось, что я ему нравлюсь, а потом он снова отдалился. Снова стал часто смотреть волком или вообще не смотреть.

Хотя, благодаря этому я и в состоянии не пускать слюни на предмет притяжения. Только благодаря его тяжёлым взглядам и пренебрежению я держу себя в руках и хоть каких-то рамках.

На следующий день мне было сказано: "ты отдыхай, но если вдруг станет скучно, можешь немного прибраться и приготовить поесть". Ну естественно после этого взыгравшая совесть уже после обеда выгнала меня из тёплой кроватки на кухню, готовить бойцам ужин.

В этот вечер они пришли такими злыми, какими бывали только в первые дни нашей совместной жизни. Но что особенно примечательно, впервые в таком состоянии со мной спокойно заговорил не красноволосый ангел, а наш белокурый "земляк".

— Нема, то есть Ма-ша, ты ела? Пошли, поедим вместе? — Сказать, что я удивилась, значит бессовестно соврать. Балид никогда не звал меня поесть с ним, тем более, когда был таким злым. Я так растерялась, что просто молча прошла за ним. В это время Мирон лёг на кровать, ни на кого не обращая вримания.

— Балид, что у вас случилось?

— Мастер зверствовал. — Командир даже голову не повернул от плиты, но я поняла, что он врёт. И если надавлю, точно ничего не скажет.

— Ладно. Мастер, значит мастер.

— Ты мне скажи, почему раньше не сказала, что можешь говорить? — Теперь была очередь напарника допытываться. Вчера я так ничего и не рассказала. Да, собственно, и некому рассказывать было.

— Да я и уверена не была, что могу. Столько лет молчала, что попытка заговорить была весьма болезненной. Ну, и привыкла я уже молчать. Голос стал другим, не моим. Связки, горло — все болит после любых разговоров. Да и, — хитро улыбнулась парню, ну или постаралась, — немые не выдают секретов, значит при них можно не бояться говорить. Представляешь, ведь люди даже не задумываются, что немой может написать. Но нет. Немых считают какими-то не полноценными, неадекватными, глупыми. Смешно.

— Смешно… — Только по сосредточенному лицу поняла, наш командир понял меня, понял, как никто до этой секунды. Понял что-то, что я сама не могла понять. Может в силу возраста, может в силу обстоятельств, сложившихся вокруг меня в последние годы. — Пошли спать. Завтра у нас тренировка, а послезавтра у Мирона опять бой. Он решил отыграться за проигрыш. Хотя мастер против…

Видимо поэтому они и пришли злые.

На этот бой мастер Владлен меня не пустил. Пришёл примерно за час, забрал парней, а меня оставил в комнате и дверь запер. Ну вот и как вообще это понимать?!

Пришедшие только ночью парни сказали, что Мирон выиграл. Но мне было откровенно плевать, я спала.

Дальше две недели шли до зубного скрежета противно. Я будто снова оказалась в рабстве. Уборка, готовка и все без возможности выйти из комнаты. Меня каждый день запирали.

От этого конкретного дейстаия я начинала злиться и обижаться. Неужели, если бы мне просто сказали, чтобы я не выходила из комнаты и не напрягала себя лишний раз, я бы ослушалась? Нет! Но ведь заботой тут и не пахло. На меня свалили стирку, починку и приведение в порядок спортивных вещей после боёв, коих у ребят было в эти две недели необычайно много. Мастер заставил меня выучить столько учебников, что памятная глава о крестьянах из далекого, уже будто чужого детства, вызывала острый приступ ностальгии.

Я стала много думать и вспоминать, грустить, паниковать, огорчаться, разочаровываться. Особенно остро чувствовала последнее. Разочарование было от людей, ни разу больше не поинтересовавшихся моим самочувствием разочарование в себе самой — как быстро я привыкла, привязалась к чужим людям. Как быстро стала забывать дом, семью. Как легко поверила этим людям, этому месту. И так противно становилось, горько, хоть волком вой…

А еще очень хотелось с кем-нибудь поговорить. Высказаться. Рассказать о своих сомнениях, тревогах, о своей дурацкой влюбленности и ревности, обиде и страхе.

Да, я стала очень бояться того, что рана плохо заживет и я не смогу продолжить заниматься.

Но несмотря на мои страхи, рана затягивалась быстро, в этом ей помогала магия воздуха.

А хорошего слушателя я нашла в собственной голове. Из-за того, что днём я постоянно думала о Мироне, он стал являться мне и во снах.

С красноволосый ангелом мы гуляли по крышам, сидели на берегу какого-то озёра или большого пруда, прогуливались по парку.

И говорили, говорили, говорили. После таких снов просыпаться всегда не хотелось.