Чтение онлайн

До победы перестройки и демократии над русским народом рядом с городом дислоцировалась целая мотострелковая дивизия. По слухам, на военной базе, где базировались мотострелки, было складировано воинских запасов для вооружения целой армии. Во время правления Ельцина железнодорожные эшелоны чуть ли не еженедельно вывозили с армейских складов технику и различное вооружение. Скорее всего, оружие шло в горячие точки, либо распродавалось по цене металлолома. Как бы там ни было, к моменту окончания властвования Ельцина мотострелковую дивизию сократили, и на освободившееся место перевели какой-то строительный полк, что ли. Эти ребята у нас надолго не задержались, и с началом нового противостояния на юге их отправили куда-то строить мосты и блокпосты. Какое-то время вся территория воинской части пустовала, на неё зарились всякие там коммерческие структуры, но что-то у них не заладилось с откатами. Затем где-то наверху было решено создать у нас учебный центр войск специального назначения, и завертелась, пришла в движение бюрократическая машина исполнения приказов высокого начальства. В конце этой эпопеи воинская часть возродилась, словно птица Феникс из пламени, и вот уже десяток лет армейцы являлись своего рода «засадным полком» для областной милиции.

Мои размышления прервала трель вызова сотового. Звонило моё непосредственное начальство, требуя полного отчёта о проделанной работе. Подполковник, похоже, ещё не успел поправить здоровье после вчерашнего праздника, и был сильно не в духе. В принципе, я его понимал — такой «подарок» на день рождения, как три трупа, в т. ч. и убийство участкового, и врагам своим не пожелаешь. Как мог, заверил шефа, что предприму все усилия, и т. д., и т. п.

— Поворачиваем, товарищ майор, — обернувшись, доложил механик-водитель. — Как бы нам не пришлось брать на буксир УАЗик.

— Ничего, там за рулём Руденко, а он водить умеет, — бодро заявил я, стараясь не уронить чести милиции. Тьфу, ты, полиции.

Стрельцов чуть усмехнулся, но ничего не сказал. Бронетранспортёр слегка закачало, но в целом четырёхосная машина легко преодолевала ямы и колдобины сельской дороги. Я даже мысленно поблагодарил спецназовца за то, что тот пригласил меня ехать с ним в БТРе. Представил, как матерится сейчас Руденко, едва поспевая за впередиидущей бронёй, как мотаются на заднем сиденье оба сержанта.

— Иваныч, не дуйся. Колдун дико расстроен, что пришлось заканчивать сабантуй раньше времени, — спустя какое-то время, когда майор отвернулся, говоря с кем-то из своих по рации, ко мне наклонился Ринат. — Наш командир целую неделю готовил эти ночные учения, и их пришлось прервать по твоему запросу.

— Капитан Хабибуллин, заканчивай выдавать военные тайны, — обернувшись, Стрельцов весело подмигнул нам, а затем серьёзно посмотрел на меня. — Артур, когда мы подъедем, ты со своими патрульными не лезь вперёд. На всякий случай. А пока расскажи нам, сколько в деревне живёт народа, чтобы не стряслось никаких эксцессов.

В предутренних сумерках уже стали хорошо видны очертания всех предметов, когда наша маленькая колонна добралась, наконец, до искомого места. Примерно в полукилометре от деревушки семёрка спецназовцев спешилась с бронетранспортёров, и бесшумно растворилась в близлежащей берёзовой роще. После этого нас наконец-то догнал УАЗик, весь заляпанный грязью. Подозвав к головной машине старшего лейтенанта Руденко, я усадил того рядом с собой на броню, и БТРы медленно двинулись вперёд. Вскоре за поворотом нашему взору открылся старый сарай с полуобвалившейся крышей, затем мы миновали первый домишко с заколоченными ставнями, второй, третий. Далее дорога пошла в гору, и мы проехали мимо ещё жилого дома. Об этом свидетельствовали аккуратно ухоженный огород рядом с постройками, а также лёгкий запах дыма от дровяной плиты, или русской печки. Чёрт, ненавижу! Ненавижу этих московских уродов, по вине которых пришли в запустение исконно русские земли. Ладно, если бы это были теперешние демократы, но ведь всё началось ещё при коммунистах с мысли о «неперспективных деревнях». Как может родная земля стать «неперспективной»? Вон, приехавшие со всего мира на свою старую новую родину евреи трудом и любовью отвоевали плодородную землю у пустыни. А у нас в результате произошло то, что произошло — хреновейшая из хреновейших идей смутировала, словно голливудский монстр, и сделала «неперспективной» всю страну. Чуть позднее, как-то незаметно для большей части населения, все ошибки и грехи предыдущих идиотов затмила перестройка во главе с Меченым.

— Артур Иванович, вон, кто-то из военных нам рукой машет, — произнёс сидевший рядом со мной старший лейтенант Руденко. — А это, как мне представляется, дом, где живёт наша свидетельница.

— Похоже на то, Максим. Всё, приехали, тормози, — скомандовал я механику-водителю. — Дальше мы ножками, чтобы не затоптать возможные следы, оставленные преступниками. Пошли, старлей, будем смотреть, что и как.

— Всё чисто. Бандиты покинули деревню. Мы не нашли никого, кроме нескольких жителей, — у ворот дома злополучного соседа, закинув автомат на плечо, нас поджидал Стрельцов. — «Двухсотые» там, во дворе валяются.

— Надеюсь, вы здесь нигде не натоптали, ничего не тронули? — озабоченно поинтересовался я. — Эксперты, ведь, потом мне все уши прожужжат, если что не так.

— Обижаешь, Иваныч. Что, мы, первый раз работаем, что ли? — притворно оскорбился майор. — Твои эксперты, даже, если очень захотят, всё равно не найдут наших следов. Короче, во двор и в дом мы вообще не заходили. Там — ваша работа, ваша епархия.

— Ладно, не обижайся, Сергей, это я, не подумав, ляпнул, — примирительным тоном произнёс я. — Вы всё отлично сделали. Что там с путями отхода бандитов?

— Парни этим сейчас и занимаются, — махнул рукой в сторону леса спецназовец. — Когда найдут верный след — сразу же дадут знать.

— Хм, думаешь, что бандиты запутают следы своего бегства? — удивился я. — Они, вроде, не боевики с гор.

— Думаю, не думаю, какая разница? Скажем так: рассматриваю все возможные варианты, в т. ч. и обманку с ложной тропой, — доставая рацию из разгрузки, усмехнулся Стрельцов. — Виталик, подъезжайте к крайнему справа дому, мы здесь.

— Пусть твой мехвод и моим сержантам отмашку даст, — попросил я, затем посмотрел на Руденко. — Пошли, Максим, глянем. Осторожненько, не затопчи улики.

Едва мы вошли в ворота, я сразу же понял, что искомые улики даже при всём желании не затопчешь. То там, то здесь на земле валялись следы буйного отдыха нагружавшейся алкоголем компании. Пустые бутылки из-под водки, картонные гильзы от охотничьего ружья, окурки, обрывки бумаги и газет, яблочные огрызки, и прочее. Ну, и три уже холодных тела жертв — одно из них в форме полиции — застывшие в различных позах. Среди всего этого натюрморта возвышался массивный стол, на котором стояла пара бутылей с мутноватой жидкостью, полупустые стаканы с характерным сивушным запахом, лежала на тарелках разнообразная закуска, валялись несколько ножей и вилок. Что же, компашка начинала отдыхать вполне культурно, даже тарелками поначалу пользовалась, а потом что-то пошло не так.

Присмотревшись, в паре метров от стола я обнаружил тускло блеснувшие цилиндрики, с десяток штук. А вот и гильзы от автоматных патронов. Поднял одну, посмотрел маркировку, понюхал, сунул себе в карман. Судя по гильзам, получалось, что здесь стреляли из автоматов калибра 7,62, аналогичных применявшимся при ограблении злополучной кассы завода.

Подойдя к столу, я внимательнее рассмотрел остатки застолья, но не обнаружил на нём ничего, кроме объедков. Ни пустых пачек от сигарет, ни случайно забытых личных вещей. Иногда, при подобных пьянках, переходящих в кровопролитие, кто-нибудь из участников впопыхах что-то да оставляет на столе. У нас в милиции даже байка такая ходила, с советских времён ещё, про то, как преступник позабыл на столе свой паспорт. Мда, в данном случае бандиты ничего лишнего не оставили. Ну, ничего, экспертам и так целое море работы.

— Артур Иванович, гляньте, — Руденко указал мне на что-то, торчащее из-под стола с другой стороны. — И патронташ на стуле.

А вот и охотничье оружие нашлось, лежит себе под столом, преломленное, без патронов, никому не нужное, всеми позабытое. С большой долей вероятности, именно из этого ружья и развлекалась на ночь глядя подвыпившая компания, пугая стрельбой соседей.

— Максим, глянь-ка табельное у участкового, — попросил я старшего лейтенанта. — И его удостоверение по карманам посмотри.