Чтение онлайн

Итого у неё оставалось 10 патронов. При боевом столкновении с вооружённым противником — на полминуты перестрелки, не более… Но если требуется учинить бойню над внезапно захваченным врасплох противником в ограниченном пространстве — этого вполне достаточно!.. При меткой стрельбе — получаем 5–6 трупов, а больше объектов ликвидации обычно и не бывает…

…Что мы имеем теперь?..

Сразу после смерти Скворцовой ГБ нашло способ оружие у Аврахова изъять. Но расскажи он теперь на допросах о редком пистолетике у своей возлюбленной — и появится зацепка по поводу причастности Скворцовой к покушению на Лемке!.. Найдись вдруг принципиальный следователь — и концы могут повести в сторону ГБ…

Нет уж… Никаких аллочкиных пистолетов!..

…Разумеется, вышесказанное — лишь моя версия… Но согласитесь, она — логична, и только она убедительно объясняет все возникшие в этом деле нюансы…

И вот на этом этапе, так и не сумев собрать достаточное количество уличающих материалов против этих фигурантов, мы всё же решились наконец-то выдернуть обоих в РОВД и отпрессовать по полной программе.

Планировалось, что ранее судимый и потому более искушённый Аврахов будет до конца упираться, отрицая даже очевидное, тогда как Чеботарь быстро «потечёт», расколется на «сознанку», и тем самым предоставит нам улики, позволяющие расколоть и. Аврахова, понявшего бесперспективность дальнейшего сопротивления. (Хотя, учитывая лидерские наклонности его характера, и сформировавшуюся благодаря регулярным занятиям спортом малочувствительность к боль, не исключалось и его упорство до самого суда, и даже на самом суде… Но мы надеялись, что в этом случае показания Чеботаря всё же помогут осудить его…)

За Павлом на работу послали меня.

Было это утром, в одно из первых числах июня… Вместе с напарником мы пришли на автостоянку, где Аврахов только что заступил на утреннюю смену, и вежливо попросили его пойти с нами в райотдел, — «часика на полтора, для выяснения некоторых обстоятельств…»

До этого в РОВД таким же образом мы приводили его для бесед раз пять, так что к процедуре он привык, и наше новое появление встретил абсолютно спокойно.

Сказал: «Сейчас, подождите минутку…», предупредил начальство об отлучке, переоделся из рабочего костюма охранника в «цивильное», и мы пошли.

Погода была чудесная, тёплая, ласковая, в такую прогуливаться — одно удовольствие. Аврахов шёл рядом с нами, и что-то рассказывал о своей около-спортивной жизни, — интересно, умно, приятно было слушать!..

В который раз поймал себя на симпатии к этому высокому и крепкому парню с ясным взглядом… Мог ли он, такой — быть убийцей?.. Вряд ли…

Ну то есть убийцей в принципе может стать кто угодно, включая и меня, но некоторые органично подходят к роли бессовестного душегуба (наглые, коварные, омерзительные даже внешне), а другие — ни капельки… Не то у них выражение физиономии, не та улыбка, и в окружающей их ауре есть что-то такое… привлекательное!..

Однако при этом, спеша вслед за упруго шагающим навстречу своей судьбе Авраховым, трезво размышлял я, что не то что спрыгнуть со статьи, а и просто выжить в намечающейся мясорубке — шансов у него (ввиду позиции взявших нас за горло госбезов) практически ни малейших…

Да и невиновен ли он взаправду?.. У него есть мотив (Алла стала опасным свидетелем его афёр с автоугонами, и её понадобилось убрать!), нет алиби (ранее оно подтверждалось Чеботарём, но теперь тот и сам попал в подозреваемые), ведёт себя подозрительно (в частности, скрывал свою постоянную и длительную связь со Скворцовой!)…

Так мог ли он при таком раскладе отвертеться, и после всех допросов снова выйти на свободу с высоко поднятой головой?.. Сомневаюсь!..

…Мы подошли к РОВД. Перед тем как войти, Аврахов чуть замешкался… До этого он вёл себя абсолютно спокойно, а тут — возникла некая пауза… Он застыл на пороге, словно не решаясь переступить его, перешагнуть через какую-то незримую черту…

Мы с напарником напряглись, ожидая с его стороны неприятных сюрпризов. Оружия при нас не было (мы ведь не бандита конвоировали на допрос, а всего лишь сопровождали свидетеля!), — вдруг возьмёт да и нокаутирует нас. а потом- сбежит… Ищи его потом!..

Но убежать — значило признать свою вину!.. Он не был готов к такому решительному повороту своей судьбы…

Да и вообще… Не раз и не два замечал, как люди, в общем-то решительные и мужественные, перед представителями власти — робеют и ёжатся, боясь даже не их самих, а стоящей за ними безжалостной державной машины… К тому же Аврахов уже сидел, и в «зоне» — впитал в себя страх перед людьми со служебной ксивой в кармане…

Так что ничего «такого» он себе не позволил.

Глянул мельком через плечо, на оставшуюся за спиной вольную жизнь, словно навсегда прощался с нею, и — вошёл в райотдел.

Аврахова и Чеботаря допрашивали в разных комнатах.

Как и планировалось, они знали, что их обоих допрашивают одновременно. Опера играли с ними в старую и хорошо известную, но всё ещё действенную игру под названием: «Кто первый сознается — тот получит конфеку!»

Скажу сразу: домой в тот день оба так и не попали, — их задержали в РОВД, посадив в «обезьянник», в разные камеры. А на второй день (потом и на третий) допросы продолжались — с утра и до позднего вечера. (По закону, по истечению трёх суток мы были обязаны либо предъявить им обвинение и поместить в СИЗО, либо — отпустить на свободу).

Разговор с обоими шёл по разным направлениям, начиная с выяснения всё новых и новых подробностей их биографий, ближайшего окружения и взаимоотношений со Скворцовой, и кончая подробнейшим хронометражём их действий 5-го и 6-го мая: день, вечер, ночь и утро следующего дня…

По сути им задавали бесконечное количество раз во множестве вариаций одни и те же вопросы, ожидая, что рано или поздно они занервничают, начнут ошибаться, вступят в противоречия друг с другом, запутавшись в подробностях, и — «потекут»… Ведь как ни договаривайся заранее о совместной тактике поведения на допросах, но всего заранее не предусмотришь, и где-нибудь — да проколешься!..