Чтение онлайн

— Ты — дочь народа Леары из королевского рода, — проговорил самый большой дракон, неотрывно глядя на меня. Просто скучающе констатировал факт, но от звуков этого голоса меня пробрала дрожь. Он звучал почти как человеческий, но некоторые интонации и модуляции просто поражали. Если в бою этот голос велел бы мне сдаться, я бы бросила оружие и склонила голову в тот же миг. Необоримая сила сквозила в каждом звуке и заставляла трепетать. — Ты храбро сражалась и тогда, в детстве, и недавно, на склонах Леары. Я не ошибся в своем выборе.

Я озадаченно нахмурилась, не совсем понимая, о каком моменте детства он говорит.

— Или ты думала, что вам удалось убить черного дракона? Семерым юным существам с игрушечными мечами и волшебными жезлами из придорожных кустов? — дракон рассмеялся, гулко и раскатисто, заставив меня невольно покраснеть, вспоминая ту гордость от детской победы. — Ты была ранена в бою. Мы бы могли тебя вылечить, чтобы посмотреть сколько еще битв ты переживешь. И сколько сражений выиграешь. Мы можем переплавить твою плоть, раскалить твои кости, испарить всю кровь в твоих венах и залить в них жидкий огонь. Но сдается мне — ты боишься?

— Нет, я не боюсь, — твердо и уверенно солгала я. Арчи чуть потоптался рядом со мной, но вскоре решил отойти в сторону, видимо, смирившись с моим выбором и поборов опасения. Мне же никак не удавалось взять себя в руки. В голове роилась сотня мыслей, одна хуже другой. Зачем нужна калека в Лидоре, да еще и королевских кровей? Семья всегда позиционировала себя с лучшей стороны перед народом, самые мудрые, самые сильные, самые достойные. Я же буду лишь портить этот светлый идеал. Сидеть безвылазно в башне? Променять весь мир на трухлявые фолианты и книжную пыль?

Конец отношениям с Натаниэлем. Если еще недавно, пока мы были в Академии, вопрос о близости просто не стоял, то теперь… от одной мысли, что он будет обнимать меня, а я даже не смогу почувствовать… Я никогда не смогу жить лишь духовным. Платонической любовью, дорогами, на которые я не смогу ступить ногами, битвами, где мне никогда не встать во весь рост.

Лучше уж смерть, подумала я и сделала символический шаг вперед, навстречу черной громаде дракона и своей судьбе. Но тот даже не шелохнулся, а просто разглядывал меня.

— Я говорил, что мы могли бы. Но не сделаем этого, — нечеловеческий голос заставил меня вздрогнуть и даже на миг потерять контроль над воздухом. Я озадачено хмурилась, пока страх медленно и неотвратимо вползал в мою душу. — Чем больше человечеству давали знаний даром, вдохновившись ожиданиями, тем меньше доблести было в людях. Мы не повторяем ошибок, принцесса. И не станем тебя лечить. Более того, Арчидоз оставляет тебя и свою службу, возвращаясь на Огненные Пустоши. Он отвезет тебя до границ наших земель и предоставит своей судьбе.

Драконы взмыли ввысь, заложили крутой вираж и нырнули в озеро лавы, подняв фонтаны огня.

Последующие часы я чувствовала такую же апатию, как и тогда, когда отец отправил меня в женскую школу. Только на этот раз все было гораздо серьезнее: я кожей ощущала какой-то непонятный рубеж, край, обрыв. Старая жизнь, такая недолгая, кончилась внезапно и бессмысленно. Наверное, я все-таки погибла под завалами в Крелонтене, в битве, которую так и не смогла вспомнить. Впереди лежала тьма, бездонная и непроглядная, почти как эта ночь.

Арчидоз высадил меня на глухой лесной дороге, где-то недалеко от полянки, где мы ночевали по пути к вулканам. Я смотрела на колеса моего кресла, на глубокие и широкие колеи от телег, белеющие в звездном свете, и не могла очнуться от странного забытья.

Вспомнился конец прошлого, второго, курса. Когда я перед балом сидела на башне, плела фенечку, а на душе скреблись кошки. Выходит, я чувствовала этот обрыв кожей, а ведь на тот момент все было хорошо…

Магический транс давно прошел, Арчи сверкнул глазами в темноте и черной громадой взвился в ночное небо, заставив сотни листьев кружиться над дорогой. Посох и меч лежат на коленях, рюкзак с вещами висит на спинке кресла, а я сижу посреди леса и даже не могу сфокусировать взгляд на чем-нибудь. Все в тумане — и замшелые стволы древесных гигантов, и терпкие весенние цветы, и бриллианты росинок на каждом стебле и листе. И вся моя жизнь тоже подернулась серым маревом.

Я не знаю, сколько так просидела. Постепенно ко мне стали приходить более четкие мысли, и, словно через полог, стали понемногу просачиваться звуки. Где-то пела одинокая, грустная птица, и ее голос заставлял сердце сжиматься, как от ледяного лезвия у горла. Я не эльф, чтобы понимать язык животных, но эта трель холодила кровь — не безотчетным ужасом, а трагичной тоской.

Словно в противовес ей где-то далеко выл неизвестный зверь, радостно и трепетно, словно обрел что-то давно утраченное. Шелестели вековые деревья, а в небе россыпью мерцали незнакомые звезды, чужие, непознаваемые. Но эти сверкающие искорки почти везде одинаковы, лишь подчас собраны в разные узоры.

Ветер налетел откуда-то сверху, игриво потеребил листву и вновь умчался в небо, мне показалось, что прямо к звездам. А я медленно двинулась вперед, выравнивая магией земли кочки под колесами, но толкая свое кресло лишь руками. Лес бдительно дремал, и иногда мое появление заставляло ускакать глубже в кусты неясных во тьме зверей или перелетать с ветки на ветку птиц.

Я не знала, куда мне идти. Вселенная оказалась огромной и беспощадной, а без черных крыльев — так и вовсе мерещилась лабиринтом. Мне не стоило возвращаться в Хермет: его лестницы и парапеты сделают меня беспомощной, а портовые города не терпят слабых. О Леаре тоже стоит забыть, там меня оградят стенами и расторопными слугами, приторной заботой с изрядной долей лицемерия и… не знаю, чем. Я не могла облечь это в слова, но отчетливо представляла взгляды своей семьи, жалость, брезгливость, у некоторых даже торжество. Но даже если меня там действительно любят — все равно так жить будет невыносимо. Отец больше никогда не отпустит меня из-под своего бдительного надзора и тошнотворного покровительства.

До Академии такими темпами, дай Вардан, мне добраться к началу следующего года. Но стоит ли туда возвращаться?

На темной дороге мне все неотступно мерещилась статная фигура в белом, ее плавные движения. Где я теперь и где Натаниэль? Где он был весь этот год, когда я так в нем нуждалась? Я хотела быть великодушной, зная, что думать так плохо, я гнала черные мысли. Но они возвращались. Он не спас меня, ни в Крелонтене, ни позже. Не защитил от растущего чувства собственной никчемности и одиночества, от черной тоски и безграничного отчаяния, которые не сможет скомпенсировать даже самая могущественная магия.

Он гонялся за химерой — моим исцелением, не понимая, что пока он ищет лекарство, недуги страшнее физических разъедают меня изнутри. Горести и страхи подточили своими острыми зубками несущие балки где-то глубоко в моей душе. И нужно было лишь слабое касание, чтобы все обрушилось. Они что-то украли из моего сердца, и я шарила руками в темноте, силясь отыскать утраченное. Я недосчиталась веры и бесстрашия, куда-то подевались безумные мечты, что как звезды вели меня через дремучие леса. Честолюбие и отвага, гордость и надежда. Почти все пропало либо было так изъедено и потрепано, что уже казалось непригодным.