Чтение онлайн

Нина не сводит с меня глаз.

– - С гольца, куда вы идете, видна пирамида, где сейчас находится Трофим?

– - Видна. А что?

– - Так просто, -- отвечает она и не сводит с меня глаз.

– - Потерпи, немного осталось, -- уговариваю я ее.

Люди расходятся по палаткам. Гаснет костер, и тьма окутывает стоянку. От реки, дождавшись полночи, ковыляет белым медведем туман.

– - Иди, Нина, спать. Ты устала. У тебя сегодня столько впечатлений!

– - Боюсь -- усну и не проснусь. Не верится, что человеку бывает так хорошо на земле, как мне у вас. Спокойной ночи.
– - И она, вздрогнув от озноба, скрывается под пологом.

Затаилась тайга на груди онемевшей земли, закуталась в сизый туман.

Опять запах апорта. Это Нина подложила мне под подушку еще одно яблоко. Ну что ж, спасибо! Откусываю снежную мякоть, и снова ее аромат возвращает меня в сад моей юности, к сверстницам-яблоням...

Слышу, в темноте крадутся шаги к моему пологу. Кто-то осторожно касается рукою ситцевой стены.

– - Можно к вам?
– - слышу шепот Нины. Я поднимаю край полога.

– - Садись вот сюда, на мешок.

Нина шарит в темноте руками по брезенту, ощупывает место, садится, опускает за собою полотнище полога. Меня обдает горячим дыханием.

– - Что случилось?

– - Возьмите меня завтра с собою на голец.

– - Да ты с ума сошла! Это далеко, и тебе без привычки не подняться туда.

– - Поднимусь, честное слово, поднимусь!

– - Не вижу, ради чего обрекать тебя на муки. Изорвешься, а то и искалечишься, тогда не отчитаться перед Трофимом! Нет, и не уговаривай!

В молчании Нина нащупывает мою руку, крепко жмет.

– - Возьмите, здесь я пропаду в ожидании Трофима.

Чувствую, как трудно не согласиться с нею.

– - Право, не знаю, что с тобою делать?

Она наклоняется к моему лицу, целует в щеку, исчезает за пологом в темноте.

– - Не радуйся преждевременно!
– - кричу я ей вслед.

Михаил Михайлович пишет, что он еще не теряет надежды отнаблюдать Сагу без световых сигналов, ну а если этого не добьется? Упустит время -- и это будет пагубным для нас. Тут нельзя рисковать и одним днем. Решаюсь завтра утром заранее отправить необходимое оборудование на пункты. Таких пунктов четыре, в том числе и Сага. Трофиму пошлю письмо, пусть он задержится на гольце до окончания работы. Это будет надежнее. Как я сразу не догадался! Ведь на всех пунктах сейчас работают люди, и им ничего не будет стоить подать свет.

Утром слышу голос Улукиткана:

– - Пошто долго спишь, разве не пойдешь на голец?

– - Сейчас, Улукиткан, встану. Собирай оленей.

Над лагерем густо-синее и удивительно спокойное небо, какое бывает здесь только в эту позднюю осеннюю пору. Из-за леса поднимается солнце, и природа, еще не утратив сонного покоя ночи, раскрывается перед ним во всем своем великолепии.

Я стою с полотенцем в руках, не налюбуюсь. Сколько света! Как чудесно мешается тяжелый пурпур осин с ярко-зеленой хвоей стлаников, омытых ночным туманом. В густых космах увядшей травы горят разноцветные фонарики...

Нина уже встала. Я застаю ее на реке за чисткой посуды.

– - Каким чудесным утром встречает тебя первый день!
– - кричу я, далеко не дойдя до берега.

Нина кивает головой.

– - Рано встала, боялась, что вы уйдете без меня.

– - А я ведь раздумал брать тебя на голец.

Ее лицо мгновенно омрачается.

– - Зачем же без меня решили этот вопрос?

– - Пользуюсь данной мне властью.

– - Но если вам дано право отменять свои решения, то вы можете и восстанавливать их?

– - Конечно.

– - Тогда я иду с вами на голец!

– - Ты с первого шага убедишься, что сделала глупость, -- говорю я.
– Посмотрю, что на тебе останется, бедная женщина! В каком виде предстанешь ты хотя бы перед Михаилом Михайловичем.

– - Не сердитесь, постараюсь и перед Михаилом Михайловичем не потерять женского достоинства.

– - Послушайся доброго совета, останься в лагере и, чтобы не было скучно, наведи тут порядок. Как видишь, мы, мужчины, не очень-то требовательны к себе в условиях таежного общежития.

– - Клянусь всеми богами -- как вернемся, займусь лагерем: выскоблю, вымою, расчищу...

– - Вот уж не думал, что ты такая упрямая.

Пригнали оленей. Надо торопиться, путь не близкий. Петя Карев отправит без меня фонари и гелиотропы на пункты вместе с предписанием о подаче света.

Омрачает мошка. Она сегодня чуть свет приступила к своим обязанностям. Уже с утра засовываю голову в накомарник и, видимо, на весь день.

III. С нами Нина. Тороплю геодезистов. Лагерь под останцем. Ночные наблюдения. Охота за снежными баранами.

Караван ведет Улукиткан. Мы с Ниной идем позади. Продвигаемся вверх по галечному берегу Маи. Солнце уже обогрело тайгу. Горы отступили. В море света долина кажется слишком широкой и плоской. Вдоль русла, далеко до скал, тянется стеною лес, отодвинутый от реки половодьем.

Мы не торопимся. Нину разбирает любопытство. Диво для нее и болтовня кедровок, и тайга в брызгах позолоченной листвы, и неожиданный всплеск хариуса. То она остановится, прислушивается к шуму переката, точно пытается что-то угадать в этих ломких звуках. То вдруг, пробудившись, догоняет нас с радостным криком.

Улукиткан сворачивает к реке, останавливается у самой воды.

– - Однако, тут бродить будем, -- говорит он и начинает проверять вьюки на спинах оленей, подтягивать ремни.

Нина пугливо смотрит на прозрачный слив, усыпанный галькой, поворачивает ко мне голову,

– - Да, да, будем переходить реку, -- говорю я твердо.
– - Это первое действие таежной арифметики.

– - Не такие задачи решала, -- храбрится Нина.

Я начинаю разуваться.

– - Послушай, Нина, воспользуйся оленем -- это, пoжалуй, будет надежнее.

– - Ни за что! Боязно.
– - И она пугливо смотрит то на оленя, то на слив, гладкий, без единой завитушки, и прозрачный, как плавленое стекло.

– - Пошто напрасно ноги мочить будешь!
– - говорит Улукиткан.
– - Мой орон сильный, хорошо пойдет -- не упустит.

– - Нет, нет, не сяду!

В конце концов нам удается оторвать ее от земли и водворить на оленя.

– - Упаду!..

– - Улукиткан, веди!
– - командую я.

– - Снимите, упаду... а-а-ай...
– - и ее голос наполняется ужасом.