Чтение онлайн

— Бросай все! — крикнул капитан Легран рулевому. — И спасайся!

Как бы то ни было, сейчас штурвал уже совершенно бесполезен. Оглянувшись, я увидел, что матрос, оказывается, уже сбежал, не дождавшись команды.

И тут форштевень гиганта ударил прямо в платформу на нашем колесном кожухе. Иными словами, не задев самого колеса, пропорол деревянную площадку спереди от него — там, где главная палуба чуть выдавалась в стороны футов на двадцать. На борту врезавшегося в нас парохода красовалось название — «Принцесса Генриетта». Новый роскошный паром, тоже бельгийский, несомненно, следовал из Дувра в Остенде.

Платформа «Графини Фландрии» под натиском стального носа «Генриетты» треснула и подалась, словно мягкая древесина под ударом острого топора. Чтобы сохранить равновесие, я ухватился за высокую вентиляционную шахту. Как ни странно, вначале удар почти не ощущался, только доски палубы содрогнулись под ногами. Быть может, мы все-таки не обречены. Я вспомнил, с какой силой бились временами бортом в причал шотландские пароходы, по сравнению с этим наше крушение казалось не таким серьезным. Но тут «Принцесса Генриетта» наконец наткнулась на стальной каркас нашего машинного отделения. Мир вздрогнул.

Покинутый штурвал вращался то вправо, то влево. По палубе катились фонари и битенги. Из салонов послышался грохот бьющегося стекла. Под моими ногами дважды что-то отчетливо лязгнуло, резко и отрывисто. Значит, удар все-таки смертельный. Если бы не сопротивление каркаса машинного отделения, «Генриетта», вполне возможно, рассекла бы наш корабль надвое и все мы через минуту оказались бы на дне Ла-Манша. А ведь ее скорость составляла всего-навсего семь или восемь узлов. Ущерб от столкновения мог бы быть скромнее, кабы не тысячетонная масса этой махины из клепаного железа.

Как же это произошло? Ответ мне предстояло узнать уже совсем скоро.

Капитан «Принцессы Генриетты» должен был ясно представлять себе нашу позицию, ведь он слышал свисток и ответил на него.

И даже, по всей видимости, замедлил ход, ведь семь-восемь узлов — это вдвое меньше обычной скорости такого судна.

Словно по наитию, я бросился на другой борт — к левому колесному кожуху. О Жозефе Наполеоне есть кому позаботиться, а мне нужно найти Холмса, но сначала я кое-что проверю. В голове неотступно крутилось: «Роудон Моран». Значит, негодяй все же сумел пробраться на борт? Протолкнувшись сквозь толпу перепуганных пассажиров, выбегающих на палубу, я приблизился к передней части левого кожуха. Красный огонь погас! Быть может, во время столкновения? Но нет: я приложил руку к фонарю — совершенно холодный, успел давным-давно остыть. Тут был матрос, что прикручивал фитиль! Значит, левый бортовой огонь потушили уже давно и намеренно.

Конечно, не время было предаваться воспоминаниям, но мне на ум сразу же пришло ночное столкновение судов, приключившееся еще в моем детстве. Тогда навигационный огонь одного из кораблей погас, не помню точно — правый или левый. Не самая распространенная причина катастрофы, тем не менее подобное случается.

И где же теперь, интересно знать, тот матрос, который сначала вручил коробок спичек юнге, а потом якобы прикручивал фитили? Его нигде не видно. Быть может, именно он стоял за штурвалом в зюйдвестке в последние несколько минут перед аварией? Мог ли капитан, целиком поглощенный надвигающейся опасностью, да еще и в таком тумане, не заметить, что приказы выполняются не совсем точно? Не приблизил ли какой-нибудь едва заметный маневр страшную развязку?

Казалось, крушение продолжалось целую вечность, но на самом деле прошло лишь несколько минут. Внизу под ногами раздался зловещий шум — это вода хлынула внутрь парома. Капитан Легран нагнулся над световым люком машинного отделения и, сложив руки рупором, выкрикивал указания главному механику. Я расслышал их, несмотря на оглушительно надрывавшийся свисток.

— Эвакуировать машинное отделение! По возможности стравить пар! Откройте двери топок! По трапам не подняться, выходите через люк в носовом кочегарном отделении.

Снова пришлось мне пробиваться сквозь толпу пассажиров, ринувшихся к трапам. Будто от них мог быть хоть какой-то прок! Но добежать туда никто не успел — из-под развороченного правого колесного кожуха повалил пар.

Я завертел головой. Успел ли Холмс выскочить на палубу? Фонари пока горели, но разглядеть что-либо было трудно. Вода заливала котел, и из-под палубы с шипением вырывались клубы пара. Откуда-то с носа послышался жуткий гул — это морские волны загасили топку. Капитанский мостик окутала белая пелена. От удара он погнулся, и из-за этого казалось, что пароход накренился влево.

Меня охватило оцепенение. Если Холмс был в трюме и находился близко от места столкновения, он мог погибнуть. Но если уцелел — конечно же, он уцелел! — то наверняка даже ценой собственной жизни постарается защитить клиента, а значит, поспешит на поиски Жозефа Наполеона и его спутников. Скорее всего, я найду его в салоне первого класса. Сейчас там было относительно безопасно. Я бросился туда, и людской поток едва не сбил меня с ног: перепуганные пассажиры выбирались по трапу на палубу.

Я распахнул дверь. Придется прибегнуть к клише, но внутри у меня все обмерло, когда я увидел, что Холмса там нет. Жозеф Наполеон расположился на краю кушетки и в этот миг более всего напоминал банкира или же сельского джентльмена. Рядом с принцем стояли генерал и лейтенант Кейбелл. На покрытом ковром полу среди осколков валялись чашки и бокалы. Здесь, в помещении, крен на правый борт был заметен гораздо отчетливее, чем на палубе. Наполеон, к моему вящему раздражению, сидел сложа руки и делал вид, что сочиняет достойное обращение к британскому послу.

— Мы не утонем, доктор, я в это верю, — чинно кивнул он мне. — Мне хорошо знакомы колесные пароходы. У них плоское дно. Настоящие деревянные ящики — еще долго остаются на плаву после рокового удара. Знаете, я был в Крыму, на войне с Россией. Так вот, наш «Рошфор», к несчастью, сильно пострадал, схлопотал огромную пробоину, сделался совершенно беспомощным, тем не менее не пошел ко дну. В конце концов нашему собственному флоту пришлось его потопить, поскольку он весьма затруднял навигацию.

Нелегко спорить с особой королевских кровей, даже если у нее нет на голове короны. Я подумал, какие аргументы привел бы в подобной ситуации Холмс, но все без толку.

— Сэр, я должен спуститься в трюм и найти своего коллегу. В корпусе брешь, вода прибывает. Судно пока еще не затоплено по самую ватерлинию, но это скоро произойдет. Посмотрите, вся палуба затянута паром — значит кочегарное отделение уже под водой и топки погасли. Паровые двигатели не выдержали. Давления недостаточно, помпы не смогут работать, и пароход неизбежно утонет.

— Ваше величество, нужно уходить. Мы пытаемся сейчас спустить шлюпку. — Лейтенант Кейбелл выразился гораздо прямолинейнее меня.

— Они отправят лодки с того корабля, — взмахнул рукой принц. — Полагаю, их там достаточно. Не хочу, чтобы потом говорили, будто меня одного спасли, а остальных пассажиров бросили на милость стихии. Мы покинем судно достойно. Не желаю, чтоб видели, как я, спасая собственную шкуру, лезу вниз по борту. В такую погоду может случиться все, что угодно, не дай бог упасть в воду. Нет, пока я останусь здесь.