Чтение онлайн

– Чего это они маски нацепили? – спросил главный судья соревнований Константин Хрущев, глядя на приближающуюся к пирсу троицу.

Все трое были одеты в камуфляжные костюмы, лица закрывали одинаковые маски с изображением волчьей морды, но идущего в центре Волохова узнать было несложно. Один из его спутников нес через плечо большую сумку, у другого висел на шее фотоаппарат, в руке была видеокамера. И у каждого справа на поясе висела расстегнутая кобура с видневшейся рукояткой пистолета.

– А это для того, чтобы действовать по четко разработанному плану, – сказал Вадим Бинский, выбрасывая из ракетницы дымящуюся гильзу и вставляя новый патрон.

Кроме него и Хрущева на пирсе покуривали еще двое судей – Анатолий Цыплаков и Павел Корниенко; еще двое судей – Артур Началов и Валентина Рыбкина сидели в пришвартованном к пирсу «Прогрессе» с красным флажком на борту, ожидая, когда лодочник Володя Пушкин закончит копаться в моторе.

– Доброе утро, господа судьи! – сказал Волохов, поднявшись по ступенькам на пирс и, выслушав ответные приветствия, спросил:

– Все прошло без эксцессов? Опоздавших на старт не было?

– Хотели из-за тумана перенести старт на час-полтора, но окунятники воспротивились, – доложил Хрущев. – Говорят, с утра – самый клев. Поэтому от графика мы отходить не стали.

– И это правильно! Ни от графика, ни от разработанного плана отходить нельзя! – одобрил Волохов. – Я что-то запасного игрока, господина Лещевского, не вижу.

– Спит, наверное, – пожал плечами Хрущев.

– Антоша, доставь-ка нам сюда этого лежебоку, – не поворачивая головы, распорядился Волохов.

Тот поставил сумку на деревянный пол пирса и опрометью бросился выполнять приказ.

Хрущев с удивлением посмотрел на стоявшего рядом Бинского с ракетницей в руках, еще больше удивился, что на нем тоже надета волчья маска, и только теперь обратил внимание, что на секретаре соревнований такая же форма. Не меньше него были удивлены и Цыплаков с Корниенко.

– Э-э-э… Александр Николаевич, а для чего вам маски? – осторожно поинтересовался Хрущев.

– Для того чтобы сделать фото на память, – ответил тот. – Давай-ка, господин Мишель, запечатлей руководящую группу соревнований.

Когда фотограф сделал несколько снимков стоявших в ряд пяти человек, на двоих из которых были маски, прибежал запыхавшийся Антоша:

– Господин полковник, Лещевского на базе нет! Его комната открыта, но пуста, остальные комнаты закрыты!

– Ну и где же он? – скрипнул зубами Волохов, обращаясь ко всем присутствующим.

– В туалете, небось, – предположил Бинский.

Волохов достал рацию: «Кисель, территорию базы никто не покидал?»

«Никак нет, господин полковник. Пытались заехать две тачки с рыбаками, но согласно приказу я дал им от ворот поворот».

«Понятно. С твоего места туалет просматривается?»

«Никак нет, господин полковник. Кусты мешают».

«Понятно. Отбой».

– А ты почему рацией не воспользовался, вместо того чтобы бегать? – накинулся Волохов на Антошу.

– Уважаемые, – вмешался молчавший до этого Павел Корниенко. – Я ничего не понимаю. Что здесь происходит?

Капитан милиции Клюев переехал железнодорожный переезд. Судя по карте, до базы «Волжские просторы» осталось километра два. Он сбавил скорость и, углядев малозаметный поворот, заехал в лесок. Быстро переодевшись: на ноги – резиновые сапоги, на голову – широкополую шляпу, за плечи – рюкзачок, в руки – чехол с удочками, Клюев поставил машину на сигнализацию и побрел по шоссе по направлению к базе, как самый обычный рыбак.

Почему пешком, а не на машине, объяснить не мог. Интуиция? Предчувствие? Перестраховка? Трудно сказать… Клюев просто шел, прислушиваясь к погромыхивающим вдалеке выстрелам. Он знал, что когда открывается охотничий сезон, первая утренняя зорька обычно бывает самой богатой и на выстрелы, и на количество добытых трофеев. Оно и понятно – дичь в это время еще не шугана, вставший на крыло молодняк неопытен, человека особо не боится…

Клюев нащупал пистолет в кобуре под мышкой. Не хотелось бы, чтобы он сегодня пригодился. Оружием он владел отлично, но по летящей утке из «Макарова», конечно же, не попал бы. Так для чего же у охотников, которых заприметил друг Акимова, были с собой карабины, из которых имеет смысл стрелять только по зверю? Не считая, естественно, человека…

Догнавшая и поравнявшаяся с Клюевым иномарка остановилась.

– Братишка, не подскажешь, на рыболовную базу правильно курс держим? – спросил открывший дверцу «Хонды» молодой краснощекий парень.

– Все правильно, – махнул рукой вдоль шоссе Клюев. – Через три минуты будете на месте.

– Если по пути, садись, подвезем, – предложил парень.

– По пути, но здесь идти-то осталось всего ничего. Дольше будем грузиться да высаживаться.

– Ну, гляди, – не стал настаивать краснощекий.

«Хонда» умчалась вперед. Но не прошел Клюев и трехсот метров, как увидел ее едущей ему навстречу. Машина вновь остановилась, но теперь краснощекий не ограничился открыванием двери, а вышел на дорогу.

– Братишка, ты случайно не в теме, где здесь в приемлемо обозримых координатах еще базы с лодками обнаружить можно?

– Без понятия, – честно сказал Клюев. – А на этой базе разве мало лодок?

– Там какие-то соревнования проводятся! Говорят, все лодки разобраны и даже мест для проживания нет! В первый раз у нас такой облом! Представляешь, братишка, даже на территорию базы не пустили, словно она секретная! Закрыли шлагбаум и цербера с карабином поставили!

– Ничего себе! – Клюев постарался изобразить на лице одновременно удивление и возмущение. – И чего теперь делать?

– Если хочешь, поехали с нами другую базу искать…

– Да нет, спасибо, – отказался Клюев. – Мне лодка-то не нужна. Я в любом случае где-нибудь на бережку место найду, чтобы поплавочек закинуть.

– Ну смотри. Ни хвоста тебе, братишка.

– И вам – ни чешуи…

Клюев дождался, пока «Хонда» скроется за поворотом, но вместо того, чтобы продолжить путь по асфальту, свернул в ближайший прогал среди придорожного кустарника.

– Что все это значит? – вновь задал вопрос Павел Корниенко.

– Это значит, что с началом сегодняшних соревнований началась эпоха «Высшей справедливости!»

– А можно попонятнее и без пафоса?

– Хорошо, – усмехнулся Волохов. – От решения, который каждый из вас примет через три минуты, будет зависеть его дальнейшая жизнь…

– И это называется без пафоса? – не удержался от замечания Корниенко.

Зубы Волохова вновь скрипнули. Однако, повысив голос, он продолжил: