Чтение онлайн

Весь уик–энд было солнечно и тепло, но за ночь погода изменилась, с запада подул холодный ветер и принес прохладу, запахи океана, низкие темные облака и моросящий дождь. Пляж был серый и пустой. Картина, нагоняющая тоску. И какого черта его сюда понесло?

Он взглянул через плечо туда, где на откосе над пляжем оставил свой «порше». Изумительное чудо техники. Но за него надо выплачивать тысячу долларов в месяц. Он задолжал уже за два месяца. Теперь со дня на день банк может предъявить иск, а это обойдется еще в десять тысяч долларов. Еще хуже, они могут продать машину снова дилеру за тридцать тысяч, и ему придется пользоваться автобусом, и это после такой машины! Еще двадцать тысяч коту под хвост, а кредит, считай, весь полетел к черту. Он подкидывал в руках камушки и подумывал о том, не бросить ли их в океан и потом прыгнуть вслед за ними.

Блестящая, конечно, идея, если принять во внимание, что у него ничего нет на счету и совсем нет наличных… И где, между прочим, Лилиан возьмет деньги на его похороны?…

Он сидел на бревне у края воды. Потом встал и пошел вдоль берега. Прилив был в самой высокой фазе. Он нагнулся, поднял камень величиной с кулак и бросил так далеко, как мог. Был виден всплеск, а потом вода сомкнулась, и нельзя было угадать место, куда упал камень.

Он подобрал другой, подбросил его и поймал. Когда он был ребенком, отец говорил ему, что есть два рода камней — плоские и круглые. Плоские похожи на монету, и, когда бросаешь их, они отскакивают от воды, пока не потеряют инерцию. Совсем другое — круглые камни. Когда бросаешь такой в воду, раздается характерное «буль»… Всю жизнь он считал, что сам он подобен плоскому камню, рожденному прыгать по поверхности. А теперь, похоже, ему придется пойти на дно, не оставив и следа после себя.

Он отвернулся от своего «порше» цвета сливы и пошел дальше вдоль пляжа по линии прилива. Даже сквозь шум прибоя и стоя спиной к мосту он слышал отголоски уличного движения: шуршание шин, рокот, завывание моторов и сигналов.

Он видел маленькие автомобили с маленькими людьми, они гнали свои машины вперед, веря, что сегодняшний день будет как вчера, а завтрашний — как сегодня, и что жизнь так и будет катиться, все вперед и вперед.

Волна залила ботинок. Он попятился от воды, песок и гравий зашуршали у него под ногами. Чайка спикировала на что–то, наполовину скрытое в песке. Когда он подошел ближе, птица захлопала крыльями и отлетела, изучая его своими глазами–бусинками.

Он шел по берегу, стараясь сконцентрироваться на своих проблемах и найти какое–то решение. Но почему–то не мог думать о делах. В голову лезли пустяки, вроде красивых интерьеров его дома, машины, стереосистемы… В глазах стояла отделанная дубом столовая. Рефрижератор, который, если нажать кнопку, выдает холодную воду и кубики льда. Потом мысли его обратились к детям. К образованию, которое он обязан дать им. Но все летит к чертям. Он владел всем, а теперь должен со всем этим распрощаться. А что станет с его семьей? Все ее члены целиком зависят от него. Боже, эти подонки сдерут с руки Лилиан даже ее часы «Ролекс»! С них станется…

Поглощенный своими мыслями, Патерсон едва не наткнулся на двух мальчишек. Одному из них было лет десять, второму двенадцать — тринадцать. Оба одеты в спортивные туфли и джинсы, в одинаковые белые рубашки с яркими изображениями пальм. Братья. Мальчики тихо сидели на корточках.

И вдруг Патерсон увидел у них блестящий мешок для мусора. В его боку была дыра, и мальчики достали оттуда другой пластиковый мешочек, поменьше, размером с сумочку. Ребята вскрыли его, и там оказалось много маленьких прозрачных пакетиков, наполненных каким–то белым порошком, напоминающим сахар. Они открыли один из маленьких пакетиков, старший высыпал его содержимое на песок, размешивая палочкой.

Шум волн заглушил шаги Патерсона, а может быть, мальчики так увлеклись своей игрой, что не заметили, как он подошел. Он был уже в нескольких футах, когда один из них, тот, что был с мешком, посмотрел вверх и испугался.

Патерсон склонился над ребятами, невольно демонстрируя каждый дюйм своего роста и каждый фунт веса. Сердце беспокойно запрыгало у него в груди, он уже выработал линию поведения и знал, как все сделает.

— Полиция, — представился он. — Вы хоть понимаете, что делаете?

— Мы ничего такого не делаем…

Младший поднялся. Старший бросил мешочек на песок и вытирал руки, белые от пудры.

— Вы знаете, что это за вещество?

— Кокаин?

— Сахар для глазури, — грустно пошутил Патерсон. — Пробовали на вкус?

Мальчики дружно замотали головами.

— Вы знаете, что такое полицейское наблюдение?

— Ну конечно.

— Так вот оно и идет. Это наблюдение. А вы, дети, его провалили! — Патерсон посмотрел на часы. — Ваши родители знают, что вы гуляете здесь сами по себе?

Десятилетний мальчик готов был расплакаться.

— Мы решили, что это почта, — сказал старший.

— Хочу думать, что это так и есть. Потому что если бы вы сделали то, что задумали, то сорвали бы наблюдение и у меня пошел бы к чертям целый день работы. — Патерсон взял маленькие пакетики, положил их в большой мешок, стряхнув рукой с них песок. Он холодно взглянул на мальчиков и, взяв мешок, направился через пляж к автомобилю.

Мешок был тяжелый, по меньшей мере пятнадцать, а то и двадцать килограммов. По дороге он размышлял, что это за белый порошок в нем. Возможно, мальчишка прав и это кокаин?

Но как узнать? Как–то на вечеринке он поднялся в ванную комнату и застал там двух секретарш и молодого программиста Рибиеро. Они стояли, нагнувшись над журналом, лежащем на раковине под зеркалом. На журнале виднелись какие–то полосы. Рибиеро казался смущенным, но оправился и предложил Алану тоже понюхать. Алан тогда отказался. Но он и раньше, до этого случая, слышал, что эта штука сначала придает силы, а потом забирает последний их остаток. Что она вливает энергию, а потом требует двойного ее возврата. А еще что эта штука очень дорогая, щекочет нос и вызывает коронарные заболевания…

Сзади раздалось прерывистое дыхание. Бежал парень лет двадцати в красном свитере, шортах и новеньких кроссовках. А что, если этот мешок действительно под наблюдением? Алан сразу почувствовал предательскую слабость. Бегун посмотрел на него, вроде бы немного сбавил скорость, а потом снова набрал ее.

Почему он тогда не принял предложения Рибиеро и не втянул в себя через ноздрю этот порошок? Сейчас бы он знал, что это такое. Он открыл «порше» и бросил мешок на заднее сиденье. Выруливая со стоянки, бросил взгляд на пляж. Мальчишки следили за ним, а один, чтобы лучше видеть, залез на бревно. Алан забеспокоился, что они прочтут его регистрационный номер. Но нет, вряд ли — слишком велико расстояние.

Он немного прибавил газу и, когда проезжал мимо муниципального полицейского участка, ощутил внезапный холодок в низу живота.

Этим маленьким стервецам вовсе не нужно запоминать его номер. А марка машины — «порше» — накрепко застряла у них в голове, даже цвет не имел особого значения, будь она сливового, розовато–лилового или хоть пурпурного цвета. Уэст–Вэн — небольшая община. И если копы возьмутся за дело со всем рвением, они отыщут его примерно через час.

Поэтому все, что сейчас нужно, это скрыться как можно скорее. Упрятать мешок в безопасное место. Дом отпадал. То же самое и офис. Остается яхта «Кэл–29», пришвартованная у угольной гавани.