Чтение онлайн

— Надеюсь, ты не скормил им цыплят, которые лежат на дне морозильника?

— Я дал им кошачью еду, — ответил Фрэнк, — каждой по банке «Мисс Мяу» и чашечку молока.

— Дал бы им лучше воду.

— Для вас тоже лучше вода. Но каждый раз, когда я вас вижу, вы пьете пиво.

— Пиво для меня как электролит для аккумулятора. При такой физической нагрузке, как у меня, надо менять электролит. Без этого просто нельзя.

Фрэнк кивнул в знак согласия, а сам при этом думал: при чем здесь электролит? И что это Гэри думает о себе, что он — электрическая лампочка?

Гэри сложил план, засунул его между последней страницей и обложкой и поставил книгу на место.

— Батареи о'кей?

Вместо ответа Фрэнк включил фонарь и направил луч света на Гэри, заставив его поморщиться.

— Ну, отправились, — распорядился Гэри.

Они спустились по лестнице и прошли через громадную сверкающую кухню, совершенно лишенную жизни, если только не считать четверки сиамских кошек и приглушенного бульканья машины для мытья посуды. Вышли наружу из задней двери. Был теплый августовский вечер. Темное небо затянуто облаками. Справа от них был просторный двор, мощенный кирпичом и окаймленный яблонями и сливовыми деревьями, слева — застекленная галерея, ведущая к спортивным площадкам и кортам для игры в сквош. Фрэнк вел их по дорожке из розового кирпича, мимо небольшого рыбного пруда, к дальнему концу заднего двора.

— Куда мы идем? — забеспокоился Ренделл.

Вместо ответа Фрэнк толкнул его в спину, заставив споткнуться.

Участок был около ста пятидесяти футов шириной и почти четыреста футов длиной — чуть меньше трех четвертей акра. С домом и надворными постройками он оценивался в пару миллионов долларов. Агенты по продаже недвижимости непрерывно стучались в двери. Гэри приглашал их выпить водки и мартини, даже если они приходили в десять утра. До сих пор ни один из них ничего не добился. Хотя как знать.

В конце двора была узкая немощеная дорожка, отделенная рядом шестифутовых кедров. Здесь было темно, сюда не достигал свет уличных фонарей. Луч фонаря прошелся по забору, а потом остановился на чем–то, что напоминало огород, где правильными рядами росли низкие зеленые растения.

— Сейчас покажем тебе что–то, — пообещал Гэри.

Фрэнк схватил Ренделла за руку. А Гэри взял какую–то палку или даже вилы. Лицо Ренделла сразу стало влажным и липким. В ухо ему залетел комар. Он шлепнул себя по щеке. Фрэнк свел его с дорожки, и они пошли по мягкой сырой земле. Ренделл чувствовал ее запах. Споткнувшись, он чуть не упал.

— Дай фонарь, — сказал Гэри.

Луч пошарил по грядкам и остановился на большой тыкве с оранжевыми и желтыми полосами.

— Это и есть моя детка? — спросил Гэри.

Фрэнк нагнулся, расчистил землю и нащупал прямоугольную табличку, привязанную к стеблю растения коричневым шпагатом.

— Номер шестнадцать?

— Да, она самая.

Гэри потрепал Ренделла по плечу.

— Посмотри, какая большая. Думаешь, это простая тыква? А может быть, это что–то совсем другое?

Он посветил на тыкву, а потом направил луч прямо в лицо Ренделлу.

— А я–то думал, что они растут на деревьях, — признался Ренделл.

— Вот здесь Фрэнк тебя и похоронит, — показал рукой Гэри. — Корни обволокут твои косточки, и никто никогда не найдет тебя.

Он воткнул вилы в землю и снова вытащил их. Комки влажной черной земли налипли на зубцы. Гэри ткнул Ренделла в живот. Тот не знал, что ему говорить и что делать, чувствуя, как влага проникает сквозь тонкие подошвы его стодолларовых итальянских туфель.

— Не выпускай из виду этого продавца героина, — приказал Гэри.

Он отбросил вилы, вернул Фрэнку фонарь и направился обратно к дому.

Фрэнк провел Ренделла к задним воротам, открыл их, и тот, сопровождаемый лучом фонаря, вышел на дорогу. Ворота захлопнулись. Ренделл оставил машину у главных ворот, и теперь ему надо было идти до нее более полумили.

Было совсем темно. Отсутствовало уличное освещение, не было ни луны, ни даже звезд. Он двинулся в путь.

Когда Фрэнк вернулся в кухню, Гэри копался у холодильника, перебирая замороженных цыплят. Потом поднял глаза и сказал, жуя:

— Я что–то хотел спросить у тебя, Фрэнк.

— Что же?

— Когда здесь были Оскар Пил и Пэт Нэш, ты помнишь, как Пил сбросил с каминной полки мои спортивные призы и один из них сломался?

— Конечно, помню. Как можно забыть?

— Так вот, пропало основание от сломанного приза. Ты не знаешь, где оно, не видел?

Фрэнк отрицательно покачал головой.

— Это так важно, Гэри?

— Возможно, его выкинула горничная. Закажи новое основание, укрепи приз, и пусть на нем напишут: «Первое место. Одиночный мужской разряд. Межгородской чемпионат по сквошу, 1988 год».

— Помнится, у вас было третье место в том году.

— Сделай так, о'кей?

— Как скажете, Гэри.

Гэри встал и вышел из кухни. Он так и оставил дверцу холодильника открытой, просто не побеспокоился закрыть. Там, где он ел, на полированном полу остались кусочки мяса и желтого жира. Фрэнк закрыл холодильник, собрал объедки и отдал их кошкам.

Лето почти прошло. Надвигалась зима. Но Фрэнк знал, что, пока он с Гэри, дни, как всегда, останутся длинными.

Глава 14

Паром резко замедлил ход, винты взбили пену, и палуба под ногами Патерсона завибрировала. Единственное, о чем он мог думать в течение этого двенадцатиминутного рейса, что у мужчины, в которого он стрелял, наверняка есть дружки и они могли поджидать его на этой стороне.

Он беспокойно вглядывался в красные огни флюоресцентных ламп. На том берегу виднелись три человеческие фигуры: двух мужчин и женщины, ожидавших парома. Мужчинам было что–то под тридцать, они были в джинсах и черных кожаных куртках. Под огнями их лица выглядели ненатурально бледными, а глаза темными и пустыми.

Паром был устроен так, что пассажиры садились с правого борта, а выходили с левого. Система была полностью автоматизирована, персонала мало, но все работало очень эффективно. Двери с электронным управлением открывались в конце рейса.

Патерсон направился к выходу в носовой части. Никто не обращал на него внимания. Он смешался с остальными пассажирами. Автоматические двери раздвинулись. Он вышел на причал и пошел к улице, то и дело оборачиваясь и оглядываясь.

Над причалом нависала громадная эстакада, поддерживаемая опорами из грубого бетона. Под нею была заляпанная маслом асфальтированная площадка, на которой останавливались муниципальные автобусы, курсирующие между пристанью парома и Норт–Шор.