Чтение онлайн

– Проблема, однако, тут имеется.

– Какая, Пал Саныч?

– У нас с тобой могут не сложиться отношения. Видишь ли, в отличие от Светы, я не живу со своими директорами.

– Пал Саныч, я ж серьезно! Заберите, а? Ну, пожалуйста! Христом Богом прошу!

– Да ты, никак, православный?

– А как же!

Гена, расстегнув пуговицу на рубашке под галстуком, вытащил наружу средних размеров золотой крест. Скорее всего, это был подарок Серпер, вряд ли бы он купил такой крест сам.

– Я подумаю, – ответил Норов сухо.

После визита Гены уважения к Серпер у Норова значительно поубавилось. Если она не догадывалась об истинных чувствах любовника, значит, была толстокожа и не так умна, как он о ней думал. А если все же догадывалась и, тем не менее, продолжала с ним отношения, то в этом было какое-то паучье сладострастие, как выражался Достоевский. Сама она, однако, еще не появлялась. Неужели надеялась, что все как-нибудь само собой обойдется?

Анна чувствовала, что над Серпер нависла угроза; она торжествовала и едва это скрывала. Видимо, желая поторопить вынесение приговора, она прибегла к решающему аргументу: положила на стол Норова папку с секретными документами. Это был анализ деятельности «Наружной рекламы» за предыдущий год, проделанной серьезной аудиторской фирмой. Тут были копии бухгалтерских отчетов, «черных» и «белых», к которым Анна имела доступ, а также фотографии рекламных конструкций и «перетяжек».

Из заключения аудиторов следовало, что Серпер грубо занижала цифры, показывая среднюю заполняемость конструкций по году на уровне 75 процентов, в то время как она составляла не меньше 90. Предоставляемые ею скидки рекламодателям были больше тех, что существовали на рынке; некоторые кратковременные рекламные кампании, оплаченные наличными, не были отражены даже в черных финансовых отчетах. И прочее, и прочее…

Проще говоря, не довольствуясь огромной зарплатой, премией и расходами на свое содержание, Света со своей командой ежемесячно «отвинчивала» около ста – ста двадцати тысяч долларов. Крали, похоже, все: смазливый Гена Шишкин, блеклая белоглазая Вера, толстозадая кокетливая бухгалтерша, даже алкоголик-юрист; но больше всех, конечно же, сама Света. Она, несомненно, руководила процессом и распределяла украденное.

Особую статью составлял бартер. Некоторые торговые фирмы оплачивали изготовление и размещение рекламы не живыми деньгами, а своими товарами и услугами. Бартер среди рекламщиков всегда считался невыгодным, поскольку стоимость товаров фирмы неизменно завышали; Света объясняла Норову, что отдает под него лишь непроданные конструкции, чтобы те не пустовали. Но это не соответствовало действительности, – согласно отчету, под бартерную рекламу часто шли и хорошие места.

В счет бартера Серпер и ее сотрудники отдыхали в отпусках за границей, делали ремонты и обставляли квартиры, одевались, лечились в платных клиниках. Бесцветная белоглазая Вера сумела удивить Норова: оказывается, она по бартеру вставила себе грудные импланты и брала по четыре норковых шубы за сезон.

Общий объем бартера определить было сложно, но по осторожным неофициальным оценкам специалистов из двух московских рекламных фирм, он составлял не менее тридцати-сорока тысяч долларов в месяц. И это – в дополнение к тем ста с лишним сотням, которые нашли аудиторы! Частично это подтверждалось документами. Получалось, что Света и ее шайка прикарманивали почти треть прибыли.

Такой наглости Норов от Серпер не ожидал.

Пройдя вдоль городской стены, Норов вышел из Кастельно с другой стороны. К дому вело две дороги: одна короче, другая – длиннее. Он свернул на боковую, описывавшую более широкий круг. Сейчас он, уже не торопясь, двигался по тропинке, заросшей травой, – старой, длинной и жухлой, и свежей, еще мелкой. В темноте травы почти не было видно, но ноги быстро промокли от росы; во время его прогулок это случалось часто, он привык и не обращал внимание.

Света Серпер, которую он считал серьезным умным руководителем, которую он собирался назначить на важный пост в городской администрации, оказалась воровкой и бессовестной невоздержанной бабой, которая на украденные деньги содержала смазливого молодого любовника.

От нее необходимо было избавляться как можно быстрее, но без лишнего шума. Мэрия находилась в войне с областной администрацией; область имела существенный перевес в силах, – губернатор не преминул бы воспользоваться скандалом. Прежде всего, требовалось срочно подыскать Серпер замену. Норов конфиденциально переговорил с Дорошенко, тот взял на поиски нового директора месяц.

В эти дни Норов ходил хмурый, злой и пару раз срывался по пустякам. Особенно его раздражал победный вид Анны, – как будто это не она уговорила его взять на работу Серпер. О своем решении уволить Серпер он ей не говорил, не хотел добавлять ей удовольствия. Поначалу он брал папку к себе домой, потом с отвращением засунул подальше в ящик стола.

Серпер все-таки явилась к Норову, через три недели после их разговора, – отсиживаться дальше в кустах было уже невозможно. Была она притихшая и заискивающая, без тени свойственной ей агрессии. С жалкой улыбкой она сообщила, что подыскала Гене Шишкину место в крупной фирме, и что в течение месяца он из «Наружной рекламы» уйдет. Кажется, она ожидала одобрения, но Норов лишь уточнил дату и сдержанно кивнул.

Чувствуя его холодность, она принялась распространяться о своей благодарности ему, – без него она бы так и оставалась мелкой сошкой, сидела бы пыхтела в какой-нибудь конторе, а он ее оценил и поднял. Напоминание о его кадровом промахе, заставило его поморщиться. Серпер истолковала его гримасу по-своему, решила, что он счел ее слова недостаточными, и добавила пафоса.

Норов пересилил себя, простился с ней ровно, без видимых признаков неудовольствия, и Серпер ушла от него повеселевшая, в убеждении, что ей удалось все исправить и вернуть его расположение. Она даже почти дружески поболтала с Анной, чего давно уже не случалось.

Должно быть, именно этот визит и послужил для Анны последней каплей. Она испугалась, что Норов простил ее врага.

После статьи Курта Аджикина прокуратура возбудила проверку. В «Наружную рекламу» нагрянули следователи с обыском, изъяли документы; Серпер и ее «команду» вызвали на допрос. Серпер запаниковала.

Она примчалась к Норову в состоянии близком к истерике, бледная, безобразная, с трясущимися от страха толстыми губами. Он выслушал ее и попытался успокоить. Он объяснил, что прокуратура наведывается в мэрию регулярно, как только у нее возникает нужда в деньгах или в чем-то еще, вполне материальном. Это, так сказать, издержки производства; неприятно, но не смертельно. Он все уладит, ей нечего опасаться.

Затем он позвонил лучшему адвокату Саратова, с которым сотрудничал уже несколько лет, попросил, чтобы тот представлял интересы Серпер в ходе следствия, расходы он, разумеется, брал на себя. Потом, прямо при ней, связался с городским прокурором и договорился о встрече. У Серпер отлегло.

На первый допрос она отправилась с адвокатом Норова. Позже адвокат рассказывал, что следователь был вежлив, но давил. Серпер сильно нервничала, сбивалась и запиналась. Адвокату ее поведение не понравилось, уверенности в ее стойкости у него не было.