Чтение онлайн

– Что теперь? Куда едем?
– спросила я Анжелику, когда от рыбы остался один хребет.

– Конечно, в Магдалу!
– убежденно ответила она.
– Ты знаешь, Валерия, у меня такое чувство, что именно сегодня у нас все получится! Я уверена!

Тем временем я оглядывала зал, но ничего подозрительного не заметила. Никто не приставал к нам с сомнительными предложениями, не гнался за нами на машине и не дышал в затылок, пока Анжелика крестилась, а я развлекалась, глядя на сомов. Может быть у меня развилась уже мания преследования?

Перед выходом из ресторана я спросила официанта:

– Где вы берете такую вкусную рыбу? В Кинерете?

– Нет, что вы, - улыбнулся он, - из прудов нашего кибуцного хозяйства. Они там, вдоль Кинерета, с водой, обогащенной кислородом.

Мне оставалось лишь еще раз порадоваться за развитое социалистическое хозяйство израильских кибуцов.

Когда мы выходили с территории заповедного места, из автобуса высыпалась еще одна группа паломников и гид зачастила по-русски:

– Вы видите перед собой комплекс под названием "Крещение в реке Иордан". На самом деле, в Евангелии описано крещение Христа не в месте истока Иордана из Тивериадского или Генисаретского моря, а в месте впадения ее в Мертвое море. Это место находится в Иудейской пустыне. Но там крутые берега и граница с Иорданией. Так что оно недоступно...

Да уж, Анжелика поторопилась со своими оптимистическими предчувствиями...

x x x

Город Магдала получил свое название от ивритского слова "мигдаль", что в переводе обозначает башня. Городок небольшой, несколько улиц, но в центре, на базарной площади возвышалась старая полуразрушенная башня, давшая название городу. Здесь каждый житель знал историю своей знаменитой соплеменницы, но говорили о ней с легкой долей иронии.

Мы с Анжеликой зашли в сувенирный магазинчик, центр местного бизнеса. Со всех сторон на нас смотрели Марии Магдалины Тициана и Веронезе. Некоторых Марий я знала, но определить, кисти кого они принадлежат, не могла - уж больно копии были аляповаты. Здесь предлагались брелки и алебастровые шкатулки, подсвечники и фаянсовые чашки и на всех - портрет знаменитой раскаявшейся блудницы с рукой, прижатой к пышной груди. По магазину бродило несколько очумелых туристов, прицениваясь к товару. Мария и сейчас шла за презренное серебро, как и во времена своей древнейшей профессии.

Выбрав чашку, на которой взгляд Магдалины был особенно умоляющим (я решила подарить ее Денису, присовокупив: "Не пей, козленочком станешь"), я расплатилась с хозяином магазинчика и спросила:

– А что, дом, в котором жила Мария Магдалина, сохранился?

– Ну конечно!
– воскликнул хозяин.
– Пройдите направо за угол, а потом еще раз направо. На нем вывеска.

Мы поблагодарили хозяина и вышли из магазина. Чашка была упакована в пакет с той же фотографией.

Когда мы завернули за угол, Анжелика схватила меня за руку.

– Что такое?
– недоуменно спросила я.

– Ты на себя посмотри! Можно ли в святое место идти в таком виде?

– А какой у меня вид?
– я осмотрела себя со всех сторон, но ничего особенного не увидела. Помню, как я в школу однажды пришла в домашних тапочках, так первая же учительница, встреченная мною, выговаривала мне так же, как сейчас Анжелика.

Она порылась в своей объемистой сумке.

– На, надень, - моя спутница протянула мне какое-то тряпье.

Это оказались длинная юбка на резинке и платок.

– Как?
– удивилась я.
– На джинсы?

– Что ж такого?
– пожала она плечами.
– Женщина должна юбки носить. В нее благодать снизу входит.

– Не знала, что это сейчас называется благодатью, - проворчала я, влезая в юбку, как в штаны, снизу.

– Теперь платок, и чтобы ни одного волоса не было видно!

– Ты чего раскомандовалась?
– пыталась я сопротивляться, но Анжелика сама завязала мне платок и подоткнула пряди, норовящие вылезти наружу.

– Вот теперь самое то!
– удовлетворенно заметила она, оглядывая меня со всех сторон.

– Ага, такое же чучело, как и ты, - огрызнулась я.
– Пошли.

Мы подошли к дому. Это был ничем не примечательный двухэтажный особняк. От других домов его отличала лишь высокая каменная стена с укрепленной на ней вывеской. На ней по-английски было написано: "Частное владение. Просьба соблюдать тишину. Вход для паломников с 15.00 до 17.00, кроме воскресенья."

Посмотрев на часы, я увидела, что до трех осталось всего ничего и решила подождать. Но Анжелика была другого мнения. Она решительно нажала кнопку звонка.

Долго никто не отвечал. Наконец, приоткрылось окошечко в калитке и кто-то произнес на иврите недовольным голосом:

– Еще рано, приходите в три.

– Что он говорит, Валерия?
– спросила моя спутница.

– То, что и следовало ожидать - еще рано.

– Послушайте, - Анжелика обратилась к хозяину на английском, - мы не туристы.

– Какое мне дело, кто вы?
– перешел он тоже на английский.
– Я открываю дом в три, тогда и впущу.

– Мы пришли забрать то, что положено нам по праву!
– голос Анжелики стал торжественным и она произнесла знакомую мне фразу на арамейском. Натра! Теадэр нутар!

Признаться, я опешила. Мне и в голову не приходило, что Анжелика знает эти слова, которые Денис расшифровал в компьютере Ильи. Хотя, почему бы и нет? Илья вполне мог посвятить жену в секреты своей миссии. И то, что не удалось ему, продолжила Анжелика.

Ворота заскрипели и отворились. На пороге стоял пожилой человек, небритый, одетый в домашние брюки и шлепанцы. Он с сомнением оглядел нас.

– Заходите...

Мы вошли в небольшой тенистый дворик. Вдоль стен стояли деревянные, грубо сколоченные скамейки. Посередине двора расположился небольшой бассейн с краниками в виде золотых рыбок. Несколько рыб плавали в зеленой воде. Рядом с бассейном из земли торчал толстый обрубок оливкового дерева, весь покрашенный известкой. Из него тянулись свежие побеги. На обрубке висела табличка: "Этой маслине - 2000 лет. Она ровесница Иисуса и Марии Магдалины". Видимо, здесь все было предназначено для туристов.

В доме царил прохладный полумрак. В большой гостиной пахло ладаном и все напоминало небольшую молельню. Свечи, правда, были погашены, но как я поняла, до трех оставалось еще время, чтобы привести все в рабочее состояние. На стене висела большая икона. На ней была изображена все та же Магдалина, но более строгого рисунка. Под стеклом, в открытых ящиках, лежали пожелтевшие рукописи и предметы старины. Впечатляло.

Но старик не задержался в этой комнате - видимо, здесь все было на публику. Он открыл небольшую дверь, спрятанную за бархатным занавесом и пригласил нас следовать за ним. Мы вошли и очутились в обыкновенной израильской комнате с квадратной мраморной плиткой на полу и пластмассовыми жалюзи на окнах.

– Присаживайтесь, - сказал хозяин.
– Меня зовут Шимон.

Мы сели за стол и не знали о чем говорить.

– Я знал, что это произойдет скоро, - Шимон глотнул, как будто ему трудно было говорить.
– Но думал, что у меня в запасе есть еще немного времени...

– Вы знали, что мы придем?
– спросила я.

– И даже знал, когда, - ответил он совершенно серьезно.
– В одном из посланий святого Петра сказано: "Когда сравняется имя твое, Магдалина с годами твоими..."