Чтение онлайн

– Правильно.

– Подруги Уиллиса?

– Именно.

– Но откуда он узнал о письме?

– Думаю, он не знал. Скорее всего, этот инцидент стал результатом «саморекламного» представления, которое я устроил вчера на корпоративном чаепитии. Я дал понять всем и каждому, что экспериментировал с рогаткой на крыше.

– Ты это делал? А кем именно были эти «все и каждый»?

– Двадцать человек, участвовавших в чаепитии, и еще множество тех, кому они потом об этом рассказали.

– Довольно широкий круг посвященных.

– М-да. Я ожидал, что за этим может последовать реакция, жаль, что она обрушилась на тебя, а не на меня.

– Да уж, очень жаль, – с чувством согласился мистер Паркер.

– Все могло быть и хуже. Я предполагаю три вероятных источника этой реакции. Люди, слышавшие мои рассказы о рогатке. Люди, знавшие мой адрес или интересовавшиеся им. И, конечно, парень, потерявший карандаш. Однако, – Уимзи коротко рассмеялся, – представляю, каким шоком для него, кем бы он ни был, стало то, что сегодня утром я объявился на службе даже без синяка под глазом! Ну почему ты не сообщил мне в подробностях обо всем, что произошло, с утра пораньше?! Я был бы начеку.

– У нас имелись другие заботы, – укоризненно заметила леди Мэри.

– К тому же мы и подумать не могли, что это имеет отношение к тебе, – поддержал ее мистер Паркер.

– А следовало бы догадаться. Где проблемы – там я. Но на сей раз я вас прощаю. Вы уже достаточно наказаны, а в отсутствии великодушия Уимзи никто упрекнуть не может. Но этот душегуб… Чарлз, ты совсем не рассмотрел его?

– Боюсь, что нет. Я вцепился в его поганое горло, но оно было плотно обмотано шарфом.

– Не так надо было действовать, Чарлз. Нужно было заехать ему ногой. Впрочем, как уже сказал, я тебя прощаю. Интересно, попробует ли наш друг еще раз на меня напасть?

– Надеюсь, не здесь, – вставила Мэри.

– Я тоже надеюсь. Хотелось бы, чтобы в следующий раз все произошло под моим контролем. Он, должно быть, очень ловок, если ему удалось заполучить то письмо. Какого черта он… О! Я понял!

– Что?

– Почему никто не упал в обморок при моем появлении сегодня утром. Сбив тебя с ног, он включил фонарь, чтобы удостовериться, что ты мертв, и первым, что увидел, было письмо. И он тут же его схватил. Почему? К этому мы еще вернемся. Так вот, он хватает письмо, а потом видит твои классические черты, Чарлз, понимает, что напал не на того, и в этот момент слышит, что Мэри подняла шум. Поэтому смывается. Теперь все совершенно очевидно. Но письмо? Схватил ли бы он любое письмо, которое оказалось на месте борьбы, или узнал почерк? Когда была доставлена вечерняя корреспонденция? Ну конечно! Как обычно, в девять тридцать. Предположим, что в поисках моей квартиры он увидел конверт в почтовом ящике и узнал, от кого оно пришло. Это дает нам пищу для размышлений и, возможно даже, новый мотив.

– Питер, – сказала леди Мэри, – не думаю, что тебе следует волновать Чарлза своими рассуждениями. У него от этого температура повысится.

– Ну конечно! Послушай, старик, мне действительно очень жаль, что ты забрал конверт, предназначавшийся мне. Чертовское невезение. Возблагодарим бога, что все не закончилось еще хуже. А теперь мне надо бежать. У меня встреча. Пока.

Первое, что сделал Уимзи, покинув квартиру Паркеров, – позвонил Памеле Дин, которая, к счастью, оказалась дома, и, объяснив, что ее письмо затерялось, спросил, что в нем было.

– Только записка от Дайаны де Момери. Она хотела знать, кто вы. Похоже, вы наделали много шума.

– Рад стараться, – сказал Питер. – И что вы ей ответили?

– Ничего. Я не знала, что бы вы хотели, чтобы я ей ответила.

– Вы не давали ей мой адрес?

– Нет. Хотя как раз это она и просила. Но я боялась совершить еще одну ошибку, поэтому переслала записку вам.

– Все правильно.

– Ну и?

– Скажите ей… Она знает, что я служу в агентстве Пима?

– Нет, я тщательно избегала того, чтобы сообщить ей какие бы то ни было сведения о вас. Кроме вашего имени. Его я ей назвала, но, похоже, она его забыла.

– Отлично. Теперь слушайте. Скажите великолепной Дайане, что я чрезвычайно загадочная личность. Что вы сами не знаете, где меня искать. Намекните, что я могу быть за много миль отсюда – в Париже, Вене или еще в каком-нибудь месте с таким же звучным названием. Уверен, что вы сумеете сочинить что-нибудь эдакое: Филипс Оппенгейм [35] , Этель М. Делл [36] и Элинор Глин [37] под одной обложкой.

– О да, это я могу.

– Можете сказать, что, вероятно, она увидит меня в момент, когда меньше всего будет этого ожидать. Дайте понять, если не боитесь показаться вульгарной, что я эдакий неуловимый динго, вертопрах, что мне не стоит особо доверять, что за мной многие охотятся, но никому еще не удавалось меня поймать. Заинтригуйте ее, разожгите ее любопытство.

– Поняла. Кстати, следует ли мне изображать ревность?

– Да, если хотите. Пусть она считает, что вы желаете от нее отделаться: мол, это трудная охота, и соперницы вам не нужны.

– Хорошо. Это будет нетрудно.

– Что вы сказали?

– Ничего. Сказала, что справлюсь.

– Не сомневаюсь, что справитесь прекрасно. Я очень на вас рассчитываю.

– Спасибо. Как продвигается расследование?

– Так себе.

– Вы ведь как-нибудь мне все расскажете?

– Конечно! Как только будет что рассказать.

– Не хотите зайти ко мне на чашку чая в субботу или воскресенье?

– О, постараюсь.

– Буду держать вас в курсе.

– Да, конечно. Ну, пока.

– Пока… неуловимый динго.

– Только бы не джинго! [38]

Уимзи положил трубку и подумал: «Надеюсь, она не наделает глупостей. Этим молодым женщинам нельзя доверять. Никакого постоянства. И это плохо – кроме тех случаев, разумеется, когда вы хотите, чтобы они были уступчивы».

Он сухо усмехнулся и отправился на свидание с молодой дамой, которая не обнаруживала никаких признаков уступчивости, и все, что он говорил и делал на этот раз, не имело никакого отношения ко всей этой истории.

Рыжий Джо осторожно сел в кровати и оглядел комнату.

Его старший брат – не тот, который был полицейским, а шестнадцатилетний Берт, парень очень любопытный, – благополучно спал, свернувшись калачиком и, без сомнения, видя во сне мотоциклы. Тусклый свет уличного фонаря высвечивал неподвижный бугор посередине его кровати и падал на узкое ложе самого Джо.

Рыжий извлек из-под подушки дешевую тетрадку и огрызок карандаша. Возможностей уединения в жизни Джо было очень мало, поэтому, когда выпадал случай, следовало им воспользоваться. Он послюнявил карандаш, открыл тетрадь и большими округлыми буквами написал в верху страницы: «Отчет».