Чтение онлайн

Стас взглянул на жену и оторопел: таких бледных, дрожащих губ и бегающих глаз он у нее не помнил.

– Д-да, с-скорее всего, ее… от-травили. Точнее п-покажет только вскрытие. Я, конечно, не с-судебный медик. – Словно извиняясь, она хотела беспомощно развести руками, но в последний момент не выдержала и, закрыв ими лицо, разрыдалась.

Испугавшись, Стас обнял ее. Валентину всю трясло, казалось, она переживала смерть одноклассницы больше, чем законный муж.

Он не помнил у жены истерик. Всегда сдержанная, даже немного скупая на эмоции, она еще в старших классах служила примером, как надо вести себя в сложных ситуациях. То, что происходило с Валентиной сейчас, не укладывалось ни в какие рамки, Стас готов был звать на помощь кого угодно, лишь бы облегчить страдания жены.

Ему ничего другого не оставалось, как попросить всех расступиться и вывести супругу из комнаты. Они кое-как зашли к себе, Валентина практически не стояла на ногах, упала на постель и разрыдалась с новой силой. Между всхлипами она выкрикивала: «Сволочь! Как она могла?! Ну и тварь!» – и колотила подушку.

Когда жену немного отпустило, она попросила принести ей коньяку и шоколадку, после чего сходила умыться и, изредка всхлипывая, пояснила:

– У Ленки в левой локтевой ямке явный след от недавней инъекции. И вроде бы диаметр иглы совпадает. Зрачки широкие, смерть наступила минут десять назад… Плюс-минус, сам понимаешь.

– Погодь, – замотал головой Стас. – Я как раз ничего не понимаю. Что означал твой припадок? Кого ты называла сволочью и тварью?

– Не бери в голову. Это нервное. Ей что-то ввели в вену, это изощренно, цинично. Небось, под предлогом того, что вводят глюкозу. Отсюда и припадок…

– Какой яд могли использовать? – автоматически поинтересовался Стас.

– Бог его знает, выбор очень широк. Могли просто ввести кубик воздуха в вену, этого достаточно, чтобы убить. Хотя в шприце вроде как остатки яда сохранились.

– Но вряд ли Лена позволила ввести себе в вену воздух.

– Ее могли одурманить тем же хлороформом. А с обездвиженным телом можно делать что угодно. В том числе и воздух в вену ввести.

– Зачем убийце оставлять на видном месте шприц с ядом?

Валентина посмотрела на мужа и усмехнулась.

– А это тебе виднее, ты ведь у нас Пинкертон, вот и разберись.

Стасу захотелось вспылить: только что у жены была истерика, словно она потеряла самого близкого человека, и вдруг столь надменная демонстративная ирония. Валентина никогда не была такой.

– Ты что-то знаешь и мне не говоришь.

Жена резко поднялась и направилась к двери.

– Кажется, кто-то собирался ехать домой, – сквозь зубы процедила она. – Или мне показалось? Вот и поезжай, а ко мне с расспросами не лезь!

– Хорошо, хорошо, – пробормотал обескураженный Стас, боясь очередного приступа истерики. – Ты хотела мне показать след от укола.

– Пойдем со мной. – С этими словами она направилась к выходу.

В комнате Седых, кроме лежащей на кровати покойницы, никого не было. Валентина подошла к трупу, подняла левую руку, развернув, указала на локтевую ямку.

– Видишь? След от действий профессионала. Тот, кто делал инъекцию, был либо медсестрой, либо…

– Врачом, – закончил Стас ее мысль.

– Я должна кое с кем поговорить. И немедля!

– Может, ты сначала поделишься этой мыслью со мной?

– С тобой чуть позже, – деловито бросила супруга, задерживаясь у двери. – Когда ты меня официально вызовешь на допрос. Этого ведь пока не произошло?

Стас хотел крикнуть, что ее ирония неуместна, совершено убийство, но в этот момент увидел в проеме двери бородатого хозяина дачи, с кем Валентина едва не столкнулась, и промолчал.

– Отлично, Стас, ты один! – констатировал Антон с какой-то почти животной радостью, протискиваясь в комнату и закрывая за собой дверь. – Значит, так: ни о какой милиции, отпечатках пальцев и экспертизе я слышать не хочу. Вы что, с ума посходили все? Убийство на обкомовской даче! Это черт знает что! Я представляю заголовки газет. Зачем нам этот шум?!

– Даже так? – вздохнул Пинкертон и уставился в одну точку, словно потеряв интерес к дальнейшему развитию событий. Спустя несколько секунд поинтересовался: – И что ты собираешься делать с трупом?

Антон попытался обнять Стаса за плечи, но тот резко отстранился.

– Это уж не твоя забота. Кто у нас главный детективщик? Вот именно! Тебе все карты в руки! Времени у тебя – до конца новогодней ночи.

– Неужели? – Стас поднялся, подошел к приоткрытому окну, в которое летели снежинки, и закрыл его на шпингалет. – Вспомнили, кто из нас Пинкертон, да? Это так, кстати! Спасибо за доверие!

Бородатый покосился на мертвую одноклассницу:

– Может, и мы куда-нибудь выйдем, а то как-то…

– Нет, мы поговорим здесь, – повернувшись, заявил Корнейчук. – Если бы покойники умели разговаривать, они много чего смогли рассказать. Не так ли?

– Ты это к чему? – чуть натянуто попытался улыбнуться Снегирев.

– К тому, что у тебя есть возможность мне сейчас все рассказать. Все как на духу!

– Кстати, извини за выходку за столом, – опустив глаза в пол и стараясь не глядеть на ту, что лежала на кровати, начал мямлить Антон. – Не знаю, что на меня нашло. Со мной такое случается, как у быка на красное, – пру вперед, не разбирая дороги.

Стас криво усмехнулся и начал читать, как молитву:

– Самое парадоксальное, что… не случись этого… убийства, будем называть вещи своими именами, ты бы никогда не извинился. Кто я такой, чтобы ты, секретарь райкома, передо мной, босотой-челядью, извинялся?! Ну подумаешь, одноклассник… Когда-то… А теперь у тебя, считай, задницу подпалили. И от папочки грозит такой нагоняй, что мало не покажется, засунет куда-нибудь в тьмутаракань на долгие годы… И замести следы для тебя сейчас – самое главное. Кровь из носа, но замести. Ты готов пойти на всё ради этого, ужом на сковороде извиваться, только бы никто ничего не узнал.

Антон закрыл глаза, глубоко вдохнул носом, почесал бороду и медленно выдохнул:

– Выговорился? Легче стало? А теперь давай за работу. Я ведь не бесплатно тебе предлагаю раскрыть это дело. Всё будет оплачено по высшему разряду, не сомневайся.

Покачав головой, Стас презрительно взглянул на бывшего одноклассника:

– Конечно, последний аргумент – деньги. Надежный. Железобетонный. Золотой телец никогда еще не подводил. Только со мной он не прокатит. И если я что-то сделаю, то исключительно потому, что Лена была моей одноклассницей и своего сына я планировал водить к ней в класс. А теперь вот…