Чтение онлайн

Уголок рта Вулфа приподнялся на одну восьмую дюйма.

– Поделом вам.

– Конечно. Вы никогда не простите Лили то, что она сделала с вами в машине той ночью, хотя она руководствовалась только чувством долга. Пожалуй, я все-таки не пойду. Вулф отмахнулся.

– Пойдешь.

И уткнулся в воскресный выпуск "Таймс". Мы выписываем сразу три экземпляра: один для Вулфа, второй для меня, и третий для Фрица.

В полуденном выпуске новостей убийство опять не упоминалось, и я решил, что слишком нелепо торчать весь день в кабинете, разглядывая газету и каждые полчаса с замиранием сердца прислушиваться к последним известиям. Поэтому я взлетел по ступенькам в свою комнату и облачился в свежую рубашку и один из четырех выходных костюмов. Потом снова спустился и, заглянув поочередно на кухню и в кабинет, сообщил куда иду. Выйдя на улицу, я направился прямиком в гараж на Десятой авеню, где стоит наш "герон". Владеет-то машиной Вулф, зато баранку кручу я. А по воскресеньям порой вполне возможно отыскать у тротуара местечко, чтобы поставить автомобиль.

В двадцать минут пятого я сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку кресла, в просторной гостиной апартаментов Лили Роуэн, разместившихся на крыше высотного здания на Шестьдесят третьей улице, и пытался решить, кто бы больше подошел для моей бейсбольной команды - Вилли Мейс, или Сэнди Коуфакс. Поэт, усатый субъект с вытянутой физиономией, который вовсе не казался голодным, поскольку успел сытно пообедать, продолжал громогласно нести какую-то галиматью, но я прекратил его слушать ещё час назад. Для моих ушей его вирши воспринимались просто как некий шумовой фон.

Вдруг кто-то ткнул меня в плечо. Открыв глаза, я увидел горничную Мими. Она беззвучно произнесла одними губами слово "телефон". Я поднялся из кресла, пересек гостиную, вошел в соседнюю комнату, прошагал к письменному столу, за которым обычно сидит Лили, когда выписывает чеки, взял трубку и сказал:

– Арчи Гудвин слушает.

Голос Вулфа прогудел мне в ухо:

– Полагаю, ты прочитал про убийство женщины по имени Изабел Керр?

– Да.

– Я тоже. Здесь Паркер. Ему позвонил Орри Кэтер и попросил приехать в полицейский участок на Двадцатой улице. Паркер отправился туда. Орри задержан как важный свидетель. Он почти ничего не рассказал мистеру Паркеру, но велел ему связаться с тобой. Почему?

– Потому. Паркер ещё у вас?

– Да.

– Через двадцать минут приеду.

Я положил трубку, отправился на кухню, сказал Мими, что передать Лили, снял с вешалки пальто и шляпу, вышел и вызвал лифт.

Машину я оставил за ближайшим углом, на Мэдисон-авеню. Запустив мотор, я сказал себе, что имею полное право не отвлекаться от мыслей про Вилли Мейса и Сэнди Коуфакса. Пока я не услышу Паркера, никакой новой пищи для моих мозгов все равно не предвидится.

Заезжая в гараж, я окончательно остановил свой выбор на Вилли Мейсе. Гордясь собой, я вернулся к нашему дому с сознанием выполненного долга, оставил пальто и шляпу в прихожей и вошел в кабинет.

Натаниэль Паркер, адвокат, к услугам которого время от времени обращается Вулф, восседал в красном кожаном кресле. На столике возле его локтя стояла бутылка шотландского виски, бутылочка содовой, стакан и ведерко со льдом. Вулф громоздился за своим столом и потягивал пиво. Поскольку по воскресеньям он возится с орхидеями только утром, воскресенье считается его основным пивным днем. Паркер, которого я не видел уже пару месяцев, привстал мне навстречу и мы обменялись рукопожатием.

– Пожалуй, это будет ещё хуже, чем слушать стихи, - провозгласил я, прошел к своему столу, развернул стул, уселся и обратился к Паркеру:

– Если вы освободите Орри под залог, то я, пожалуй, лучше дождусь его возвращения.

– Боюсь, ждать вам придется долго, - сказал Паркер.

– Думаю, они не согласятся отпустить его. Судя по их словам, во всяком случае.

– Его обвиняют в убийстве?

– Пока нет, но скоро, наверное, обвинят, - произнес адвокат.
– Может быть, даже завтра.

– Так он все-таки прикончил эту женщину?
– прорычал Вулф.
– С этим было связано твое вчерашнее "личное дело"?

– Прошу соблюдать спокойствие, - предложил я.
– Если Орри просил мистера Паркера связаться со мной, то я хочу точно знать, чем он это объяснил. Вы не возражаете?

Последние слова относились уже к Паркеру.

– Нисколько.

Адвокат пригубил виски с содовой и отставил стакан в сторону.

– Сказал он совсем немного. До моего прихода он отказывался отвечать на вопросы. Естественно, ведь он знаком с правилами игры. Но и со мной он не был слишком откровенен. Даже не признался, был ли знаком с этой женщиной, или хоть как-то связан с ней. Сказал он мне вот что. Во-первых, он не убивал её, и за весь вчерашний день даже не находился поблизости от нее, или от её квартиры. Во-вторых, он рассказал, где был вчера. А в-третьих, сказал, что я должен связаться с вами, и вы сами решите, что мне рассказать. Мы договорились, что даст показания о том, где был вчера и чем занимался, но обо всем остальном будет держать язык за зубами. Еще мы договорились, что встретимся после того, как я побеседую с вами.

– Так вы согласились защищать его?

– Да, так мы условились. По меньшей мере, пока я не переговорю с вами.

– Значит, все зависит от меня?

– Да. Он просил передать, чтобы вы сами решали, что сказать.

– Восхитительно! Даже не знаю, как мне расценить такое доверие. Извините, я должен почесать нос.

Я почесал кончик носа, уставившись на огромный глобус возле книжного шкафа, но не видя его. Собственно ломать голову мне было не над чем; все обстояло предельно просто - рассказать все или ничего. Причем неважно, узнает ли это Паркер сейчас, или завтра.

Я встал.

– Мне казалось, что зимой по воскресеньям вы обычно играете в бридж?

– Так и есть. Звонок Кэтера прервал партию.

– Тогда возвращайтесь и доигрывайте. Я уже все решил. Я расскажу все мистеру Вулфу. Я предпочитаю, чтобы он ел меня поедом, пока я докладываю ему, а не вам. Вы же узнаете обо всем позже, скажем, завтра утром. От меня, или от него самого. Впрочем, если хотите, то можете подождать в гостиной, но это может быть не скоро.

Вулф стиснув губы так, что рот превратился в тонюсенькую полоску, потянулся к бутылочке и плеснул себе ещё пива. Паркер посмотрел на него, потом залпом опустошил свой стакан, поставил его на столик, поднялся, смерил меня взглядом и сказал:

– Можете ответить мне только на один вопрос, причем это будет рассматриваться как сведения, не подлежащие оглашению: он убил ее?

– Даже если бы я знал, - ответил я, - это не считалось бы сведениями, не подлежащими разглашению. Я не ваш клиент.

С этими словами я вышел в прихожую, снял с вешалки его пальто и битых две минуты стоял и ждал, пока адвокат обсуждал что-то с Вулфом. Наконец, он соблаговолил выйти, но ужасно долго копошился, поправляя шарф, застегивая пуговицы и натягивая перчатки. Переступив через порог, Паркер сразу ссутулился под порывом ледяного ветра.

Когда я возвратился в кабинет, Вулф уже погрузился в "Приглашение к дознанию" Уолтера и Мириам Шнайр. Чистое ребячество. Он давал мне понять, что сначала из-за Орри, а потом из-за меня пострадало его воскресное чтение.

– Если вы посередине главы, то я могу подождать, - заявил я, усаживаясь.

Вулф хрюкнул, отложил книгу и свирепо уставился на меня.

– В пятницу днем, - начал я, - то есть позавчера, Орри позвонил и попросил, чтобы вечером я встретился с ним. Если помните, я не помогал вам вечером готовить каплуна по-суваровски, о чем искренне сожалею. Так вот, в семь вечера мы встретились с Орри в "Джордано" - это ресторан на Тридцать девятой улице. Сейчас...