Смерть раненого зверя с тонкой кожей
Шрифт:
Эббот задумался.
– Нет, – ответил он, – если бы до этого дошло, не думаю, что я бы это сделал. Но нашелся бы другой выход. Может быть, менее кардинальный.
Его рот искривился в подобии улыбки.
– Но мне бы не хотелось ошибиться.
– А если бы я попытался сбежать или воспользоваться телефоном?
– Мне пришлось бы тебя остановить. В конце концов, я моложе и сильнее тебя. И даже помню несколько приемов борьбы без оружия, которым нас учил сержант Эванс. А ты?
– Я только помню, как ты говорил мне, что один удар по яйцам стоит всего китайского кунг-фу.
Вдруг оба заметили, что улыбаются друг другу, воскрешая в памяти старые воспоминания и чувства. Но реальность ситуации быстро взяла свое, веру в первоначальную осторожность.
– Чего ты хочешь, Ричард? Денег?
– Нет.
– У тебя есть деньги? – удивился Смит.
– Шиллинг или два.
– Ну... тогда как насчет выпить?
– Возможно, позже.
– Кофе?
– Нет, спасибо.
– Перекусить? Бутерброд?
– Притормози, Фрэнк.
– В смысле?
– Старый добрый метод исключения. Если у него нет денег, он не может жить в отеле. Это означает, что он живет либо на улице, либо у друзей. Ну а если он чисто выбрит и не голоден, то не в таких уж плохих условиях он живет.
– Итак, ты остановился у друзей.
– Так я тебе и сказал.
– Ты уже сделал для меня все необходимые исключения.
– Теперь тебе остается только найти предумышленную ошибку. Или неверную посылку.
Двое мужчин смотрели друг на друга. Смит понял, что ничего не добился.
– Ричард, – сказал он, – чего ты хочешь?
– Поговорить.
– Слишком уж много риска ради простого разговора.
Эббот пожал плечами.
– Я подумал, что хочу, чтобы ты знал детали, раз уж ты был моим другом...
– Я все еще твой друг, разве не так?
– Или хотя бы увидел собственными глазами, что я не сумасшедший, как, я уверен, полагают Департамент и ублюдки политики.
– Какая разница, что они думают?
– Важно, что думаешь ты.
Смит, как ни старался, не видел ничего, что свидетельствовало бы о невменяемости или неуравновешенности Эббота, впрочем, внешность обманчива.
– Итак, ты вернулся, чтобы отомстить?
– Отомстить? – Эббот выглядел удивленным. – Это больше, чем просто месть. Гораздо больше.
Он остановился.
– Мне дали задание. Я хочу его выполнить. Любой ценой.
– Ну, для начала, уже это звучит как сумасшествие.
– Во всяком случае, если бы я и хотел отомстить, это была бы месть Департаменту.
Он снова остановился и в упор посмотрел на Смита.
– За то, что предали меня.
Смит резко втянул в себя воздух. Теперь была его очередь выглядеть удивленным. Он надеялся, что выглядел убедительно.
– Предали тебя? О чем ты говоришь? Тебя предал один из твоих местных осведомителей.
Губы Эббота искривились в слабом подобии улыбки.
– Так вот какую басню они пустили по Департаменту.
– Басню?
– Местные могли предать меня только по приказу из Лондона.
– Что ты имеешь в виду?
– Они даже не знали о том, что я существую, если только Лондон не сообщил им детали.
– Ты хочешь сказать, что никогда и не связывался с ними, как предполагалось?
Рот Эббота снова искривился, и снова улыбки не получилось.
– Я не выполняю приказы механически. Я их обдумываю. По дороге я решил, что буду работать один. Это должно было быть сложнее, но я решил, что так будет безопаснее.
– Хорошо, но с какой стати Лондону нужно было тебя предавать? Да еще сдавать из всех именно Нжала?
– Потому что в последнюю минуту, как раз когда я уже собирался пустить в мерзавца пулю, Лондон заключил с ним сделку – на нефть, уран и Бог знает что еще. Вдруг он стал нашим маленьким черным другом. Теперь нужно все вернуть назад, остановить убийцу. А прежде всего, остановить Ричарда Эббота.
– Это только предположения.
– Но Лондон не мог меня остановить, потому что не мог до меня добраться. Итак, вы отправили сообщение местным осведомителям...
– Я этого не делал.
– Не ты лично, Фрэнк. Начальник Департамента. Или кто-то еще выше.
Фрэнк Смит категорически помотал головой.
– Я был твоим координатором. Я. Любое сообщение должно было пройти через меня.
На этот раз у Эббота получилось улыбнуться. Но улыбка оказалась сдержанной и грустной.
– Какой наив. Нет, Фрэнк, они бы не стали посылать подобное сообщение через друга.
– Какое сообщение?
– Сообщение, содержащее надежный пункт, который прекращает все. И который уж точно определил мое поведение, мою судьбу, мою жизнь.
– Ричард, ты говоришь загадками.
– Другими словами, если бы местные агенты не смогли вовремя меня найти, как и произошло, им следовало сделать анонимный звонок в полицию.
Снова печальная улыбка.
– Меня сдали отсюда, из Лондона.
– Это исключительно предположение, Ричард, только догадка.
– Но неплохая догадка.
"Слишком хорошая", – подумал Фрэнк Смит. Слишком. Кроме того, она совпадала с его собственными догадками, которые Смит, тем не менее, не мог принять, не разрушив собственную веру: веру в то, что Офис, на который он работал, несмотря на все его недостатки, управлялся Достойными Парнями, а потому в основе своей был в Полном Порядке. Поэтому, несмотря на свой ум и природный скептицизм, он упрятал ужасные догадки в виртуальную тюрьму. В любом случае, нет никаких доказательств.
– В любом случае, нет никаких доказательств.
– Эти местные агенты могли бы стать прекрасным доказательством. Если бы они не были так кстати мертвы.
– Послушай, я согласен с некоторыми вещами, признаю, что совпадения загадочны, даже подозрительны, если тебе так хочется...
– Да, они подозрительны, черт побери. И мне это не нравится.
– Но все равно, нет никаких доказательств, фактов. – Факты есть, если знаешь историю целиком. Однако тебе известна только половина. Да и из этого ты, скорее всего, большую часть забыл.
– Я помню, как мы пытались убедить тебя взяться за эту работу.
– А чего ты ожидал? Я же не наемный убийца с быстрым пистолетом и без воображения. Такого вы бы могли найти в Каракасе или Маракайбо всего за несколько тысяч фунтов, с его эсэсовским номером на левой руке.
– Департамент не нанимает военных преступников для того, чтобы...
Смит остановился, понимая всю противоречивость того, что собирался сказать.
– Они убивали на заказ? Только плохих парней?
Эббот невесело рассмеялся.