Чтение онлайн

— Понимаю, — протянул Рикардо и задумчиво поднял глаза. — Ну, а как сильно он ненавидит свою семью? Я имею в виду, в денежном выражении.

— На полмиллиона американских долларов.

Рикардо тяжело вздохнул. Это уже не детские игры и забавы; такое развлечение вело к большей беде, чем мог представить любой нормальный человек. И все же Чико казался необычайно уверенным. Полмиллиона долларов…

— У кого же есть такие деньги?

— У семьи нашей жертвы, — отрезал Чико и взглянул на часы. — Умберто с Рамоной скоро будут здесь. Тебе решать — с нами ты или нет.

— А как поделят эти полмиллиона?

— Получишь сто тысяч, — Чико спокойно смотрел на него. — Недурная стартовая сумма, даже с университетским дипломом и богатыми родителями.

— А что мне придется делать?

— Скажу, когда решишь.

— Нет, не пойдет. Как я могу решить, если не знаю?

Вопрос был законный, и Чико это признал.

— Ты делаешь то, что умеешь лучше всего, — спокойно пояснил он. — Ведешь машину. И ты же забираешь деньги.

— Великолепно! — фыркнул Рикардо. — Это же самое опасное!

Чико вскинул руку, останавливая жалобы.

— Ошибаешься. Это самая легкая роль. Если ты решишь, что будешь с нами, я расскажу подробнее. Если нет… — он раскинул руки и улыбнулся. — Знаешь, если бы правила игры не диктовали самого сложного способа выплаты выкупа, я бы просто потребовал отправить деньги по почте. Нет никакой опасности. Это…

Он поднял руку, призвав к молчанию; из комнаты отдыха послышались шаги. Чико нахмурился.

— Умберто, где Рамона?

Вошел Умберто Масиель — громадный парень на год моложе них, с крошечными глазками и блестевшими от испарины толстыми щеками. Спортивная майка с глубоким вырезом обнажала мощную грудь и шейные мышцы, как канаты. Казалось, всю одежду только силой удалось натянуть на его мощный торс. Он наклонился и взял сигарету из пачки на столе.

— Рамона? Она мне позвонила. Сказала… — Он запнулся, качнув головой в сторону Рикардо.

Чико кивнул.

— Можешь говорить. Он в курсе. Что она сказала?

Умберто прикурил и растянулся в кресле, жалобно заскрипевшим под его тушей.

— Она сказала, что сегодня первой начинает свою роль. Что здесь она тебе не нужна, и нет смысла зря терять время. Сказала, что днем позвонит тебе, чтобы организовать встречу вечером. — Он немного подумал. — Ах да. Она сказала, если ей сегодня повезет, мы сможем провернуть все завтра.

Он затянулся и кивнул в сторону Рикардо.

— Он с нами?

— Скажем, он не против. Записка у тебя?

— Вот она, — Умберто вытащил конверт и гордо постучал по нему, словно доказывая свое право участвовать в деле со старшими и богатыми Чико и Рикардо.

— Прекрасная работа, я бы сказал. Преимущества юности, проведенной в кинотеатрах, а не в бассейне.

Чико даже не улыбнулся.

— Бросишь в почтовый ящик, когда пойдешь узнать, почему я не подобрал тебя, чтобы отвезти в школу. И сделаешь это так, чтобы никто не видел. Хорошо?

— Хорошо.

— А затем ты пойдешь на занятия. И не будешь делать ничего необычного. Понял?

— Понял.

Чико повернулся к Рикардо.

— Ну?

— А если что-нибудь случится?

Чико пожал плечами.

— Тогда это просто шутка студентов, которая вышла из-под контроля — дурная шутка испорченных юнцов, у которых денег больше, чем мозгов. Мы довольно часто слышали это раньше. — Голос его напрягся. — Ну?

— Прежде, чем я скажу «да» или «нет»… Записка — это единственный вклад Умберто?

— Да, это все.

Рикардо казалось, что это маловато для такого огромного парня.

— А какая роль у Рамоны?

Чико минуту сверлил его взглядом, потом пожал плечами.

— Рамона организует убежище для жертвы, чтобы там было хорошо и удобно, пока мы не получим выкуп.

— А какая роль у тебя?

— Ты в деле или нет?

Рикардо смотрел на него в упор. Легкая улыбка скользнула по лицу Чико. Рикардо нахмурился. Сто тысяч долларов… Только забрать пакет. Но пакет с полумиллионом долларов… Он предполагал, что Чико учитывает опасность меченых денег; во всяком случае, это нужно обсудить всем вместе. Если он возьмется… Сотни вещей могли пойти не так, даже Чико, казалось, был не слишком уверен. И все же полмиллиона долларов…

Чико читал его лицо, как книгу.

— Давайте пройдемся по деталям, — сказал он, глядя на старого друга непроницаемыми глазами. — Можешь взять еще выпить, Рики…

Он повернулся и наклонился, нажимая кнопку вызова прислуги.

Рики глубоко вздохнул.

— Ладно. Я в деле. Ты знал, что я соглашусь… А теперь ответь на последний вопрос. Что делаешь ты?

Чико весело улыбнулся.

— Я играю самую важную роль, — в его голосе звучала нескрываемая гордость, — роль жертвы…

Капитан Хосе Мария Карвальо Сантос да Силва — офицер связи между полицией Бразилии и Интерполом — лежал на деревянном лежаке под потрепанным такси в гараже отделения полиции района Катете Рио и обильно потел, тщательно затягивая сливную пробку бензобака. Это была последняя работа — кроме, конечно, замены восьми литров масла в огромном картере, — и, орудуя гаечным ключом в ограниченном пространстве, он чувствовал глубочайшую гордость за машину, под которой лежал.

Не то чтобы она была красива; на самом деле она весьма походила на любую другую старую, скрипучую, разваливающуюся, но не распадающуюся благодаря молитвам и метрам проволоки колымагу. Но такси в Бразилии всегда внушало особую любовь. И в любом ряду таксомоторов в любом городе страны ее бы приняли как равную, если не считать особого внимания к возрасту. Во всем прочем она не привлекала ненужного внимания.

Конечно, у разбитой колымаги были и другие достоинства, которые ценил капитан да Силва, и то, что он не допускал к ней никаких других механиков, подчеркивало его преданность. Во-первых, скорость допотопного такси не раз спасала ему жизнь, потому что под залатанным грохочущим капотом скрывался прекрасно отрегулированный, специально форсированный двенадцатицилиндровый двигатель с самой высокой степенью сжатия, какая только могла существовать. Правда, бензина он пожирал столько, словно в управлении не было учета горючего, зато взамен мог дать, — и как-то даже дал, — двести шестьдесят километров в час, что, право, не так плохо, учитывая состояние дорог.

Водителя здорово успокаивало, что эти битые, ржавые борта и деформированные двери были не изделием Детройта, построенным экономными умниками на основе анализа цен, а специально изготовлены из пуленепробиваемого искусственно состаренного бронелиста; а толстые мутноватые стекла могли выдержать удар снаряда. И для ответа шалунам, которые порой испытывали эти качества на прочность, под передним сиденьем хранился полный арсенал, легко доступный для водителя.

Но лучше всего, — часто думал да Силва, — была радиостанция, которую сумели затолкнуть в корпус обычного приемника под приборным щитком, использовавшая в качестве громкоговорителя допотопный сигнальный рожок. Приятно порой чувствовать связь с напарником, хотя даже на малом расстоянии прием обычно был таким, что коллега получал только слабое представление об обстановке.