Чтение онлайн

Спиной к камням, слегка шевеля ластами, ныряльщик начал подниматься на поверхность. Ласта задела раковину, она, падая, звякнула о камни. Ныряльщик застыл на месте.

Акула очевидно услышала шум. Она начала спускаться на уровень, куда упала раковина, и повернула морду в сторону ласт и человеческих ног, обтянутых резиной.

Низкая, пульсирующая вибрация нарушила покой глубины. Акула поплыла к поверхности воды, как бы желая проверить.

В такой хороший день, как этот, воздух Ньюфаундленда приобретал светящееся, волшебное качество и от этого мир казался ясным, бесконечным, лишенным проблем и сложностей. Хотелось поселиться в этих местах навсегда, забыв на время о том, какие холода стоят здесь зимой, какая здесь дождливая весна и сколько мошкары летом. На обманчиво-привлекательном в погожий денек Ньюфаундленде жить было бы не так просто.

«Бампо» шла вдоль берега острова. Узкие песчаные полоски пляжа ютились между крутых каменных утесов. Земляной покров толщиной всего в несколько дюймов давал жизнь соснам и можжевельнику. Существование людей на острове чем-то напоминало жизнь растений, они жили и даже процветали там, где для этого не было никакой почвы.

Но в данный момент наиболее удивительным было присутствие Кэмпбела в этом отдаленном месте. Рыба, которая, возможно, была лишь химерой, завлекла их гораздо дальше, чем они планировали. У Восточного побережья Лонг-Айленда больших белых акул не было. Слухи о больших акулах у мыса Код привели «Бампо» в эти места, но море снова обмануло их. Потом, на основании еще одной истории, судя по результату – сфабрикованной, шхуна ходила в Мэн. Тогда Кэмпбел уже был готов плюнуть на все, но по канадскому радио передали сообщение о больших белых акулах у берегов Ньюфаундленда.

– Это мы уже слышали, – раздраженно сказал Джек.

– Не совсем это Сообщение официальное. Его передали по правительственному радио, – спорила Энни.

– Не думаю, что акулы зашли так далеко на север, – возражал Кэмпбел. – Вода ведь слишком холодная, разве нет?

– Обычно – да, – сказал Гус. – Но я помню, дядя рассказывал мне, что в теплую зиму их видели в северных широтах. Нынешняя зима, судя по сообщениям, одна из самых теплых.

– Они передали конкретно, где у Ньюфаундленда?

– Называли Саут-Харбор. Это юго-восточная часть побережья.

Кэмпбел взял карту и начал читать вслух:

– Мейнленд, бухта Трех Камней, Лоурдес, Пол-ау-Мэл, Мак-Айверс... Боже, ну и названия! Вот – Саут-Харбор. – Городок был обозначен кружочком с точкой в центре, в пояснениях сообщалось, что это означает, что его население колеблется от пятисот до тысячи человек. Саут-Харбор был связан тонкой мощеной дорогой с другими, еще более маленькими поселениями, разбросанными на приличном расстоянии друг от друга.

– Чего мы ждем? – требовательно спросила Энни. – Идем туда.

– Не знаю... – неуверенно отвечал Кэмпбел. – Слишком далеко...

– Перестань! – воскликнула Энни. – Сейчас или никогда.

– Последняя попытка, – наконец согласился он. – На этом – все.

Теперь, стоя в вороньем гнезде, он ненавидел всех, из-за кого он оказался здесь: японцев с 150-тысячным вознаграждением; Энни и Пола за их проклятый энтузиазм молодости; Гуса, за то, что тот, несмотря на свою рассудительность, согласился пойти с ними; и больше всего самого себя за то, что оказался таким придурком. Если у них ничего не выйдет и на этот раз, а так наверняка и будет, они вернутся в Майами. И что потом? Джек задумчиво смотрел на омытую солнцем поверхность океана.

В полумиле от них поднимался каменный мыс острова. Там один индеец рассказал Новаку, что видел плавник акулы. Странно, но никто в деревне не подтвердил его рассказ. Но флегматичный мужчина по имени Умилак излучал надежность, и они перекрыли сетью вход в глубокую узкую бухту под названием Калм, которая находилась за мысом рядом с пустынным пляжем. Джек подумывал сказать Полу, который находился в рулевой рубке, быть повнимательнее, но Сатро сконцентрировал все внимание на косе. Кончай волноваться, говорил себе Кэмпбел. И все же он не мог избавиться от ощущения, что внешнее спокойствие океана обманчиво.

Он повернулся посмотреть, как Новак работает на корме. Старик периодически зачерпывал приманку из бочки и выбрасывал ее за борт, он ни на секунду не прекращал следить за кильватером. Но там ничего не было. Они угощали ланчем рыб и чаек, которые кружили в воздухе, кричали, ныряли вниз, кричали, кружили...

Рыжие распущенные волосы струились по плечам Энни. Сидя по-турецки на носу шхуны, она настраивала гитару. Казалось, она больше времени настраивает гитару, чем на ней играет. Энни любит, чтобы все было отлажено и работало как часы, меньшее ее не устраивает. За нее можно не волноваться.

Джек вдруг понял, что уже несколько секунд смотрит на треугольный объект и не замечает его, возможно потому, что он не ожидал увидеть такой плавник. Он разрезал волны, под водой Джек видел серый силуэт. Рыбина была большой, даже если брать в расчет искажения воды.

– Акула по правому борту, – заорал Кэмпбел. – Гус, выбрасывай крючок!

Новак развернулся вокруг своей оси, и через секунду крюк с тяжеленной наживкой оказался за бортом.

Энни выскочила из камбуза.

– Большая белая? – крикнула она.

– Не могу точно сказать, – акула была, кажется, нужного цвета и достаточно большая. – Думаю, да, – хрипло крикнул Джек. – Она справа, в пятидесяти ярдах! Придерживайся курса и скорости, Пол.

– Йа-хоо! – ревел Пол в рулевой рубке.

Джек не мог вспомнить, когда его охватывало подобное возбуждение. Может быть, никогда. Дьявол! Где плавник? Джек снова отыскал его. Рыбина держалась неизменного курса, будто следовала к определенному пункту назначения.

– Начинай приближаться. Спокойно. Держите справа.

Акула исчезла как раз, когда они дошли до косы. Что заставило ее погрузиться? Они потеряли ее навсегда? Они повернут в море, а акула может продолжать плыть вдоль берега. Вдруг Кэмпбел крикнул:

– Пол, круто влево!

– Вот дерьмо! – выругался Новак, оценивая ситуацию. Кэмпбел в этот момент понял, почему люди грызут ногти.

– Продолжай подкормку! – приказал Джек.

– Она там! – крикнула Энни. – Она там! – кричала она, тыкая пальцем вперед.

– Идет к берегу! – орал Пол.