Чтение онлайн

— Не говори мне. У тебя есть теория.

— Потому что они мужчины. Мы верим, что мужчины контролируют свои тела, а женщины — нет. Женщинам нужны няни. И маленькие девочки якобы верят в выдуманные идеи об образе тела, потому что, опять же, они не думают мозгами. А мальчики? Неужели мы не задаемся вопросом, что с ними будет, когда они превращают свои руки в базуки? Или перекраивают свой торс, чтобы выглядеть как футболисты? Нет! Потому что у нас эпидемия ожирения, в то же время мы волнуемся о том, что станет с девушками, которые продают свои тела за доллары. И ее рвало? Держу пари, да. Она сама голодала? Да, это правда. Потому что это ее работа. Если вам это не нравится, вы должны внимательно посмотреть на себя в следующий раз, когда будете болеть за полузащитника.

Самуэльсон, напарник Кангеми, высунул голову и, кивнув, сказал им, что пора идти. Кангеми кивнул в ответ и снова обратил внимание на Лору.

— Не могу понять, ты гений или дурочка.

— Когда ты это выяснишь, дай мне знать.

Лора сделал несколько пометок о завтрашней съемке: подготовить разрешение для страховщиков, заказать подходящую под диету еду и многое другое, касающееся смены модели. Параметры Ровены и Томасины были настолько близки, что не требовалось сидеть ночью и что-то подгонять. Хватило бы и пары минут на самой съемке. Она спустилась вниз, чтобы проведать Руби, но обнаружила ее на кушетке вот уже как пятнадцать минут спящей под действием снотворного. Полицейские опечатали ее квартиру. Вероятно, какое-то время Руби придется одалживать одежду у Лоры.

Лора отправилась спать. Она не приняла таблетку, и поэтому её голова слишком сильно гудела от переполнявших её мыслей, чтобы сомкнуть глаза. Она принялась изучать трещинки на потолке, думая, что, черт возьми, происходит в ее собственном доме. Полиция что-то искала в квартире Руби, и Томасина была отравлена. Очевидно, они думали, что у Руби в квартире есть яд. Но они не знали ее сестру. Руби не отличит мышьяк от витаминов. Лора была полностью уверена, что в квартире этажом ниже ничего не нашли, кроме отпечатков пальцев Томасины, которых и следовало ожидать.

Но почему они стали подозревать Руби в первую очередь? Кто-то, должно быть, что-то сказал. Никакие доказательства не указывали на нее, кроме того факта, что она нашла Томасину в ванной, но с тех пор, как Руби заболела, у нее были все основания быть там. Это было символично, что именно в туалете Руби нашла рухнувшую Томасину. Эти двое проводили больше времени вместе в туалетах, чем кто-либо другой из знакомых Лоры.

Лора пролежала без сна до полуночи, вспоминая, как смотрела в лицо Кангеми менее двух часов назад, но так и не рассказала ему о найденной ею сумке. И так и не позвонила полицейским, чтобы сообщить о ней, потому что все мысли были о другом. Несмотря на кредитные карты Сабины Фош, сумка принадлежала точно Томасине. У Лоры все еще был к ней доступ, и она не собиралась отдавать её, не взглянув на содержимое еще раз.

Лора вызвала такси, оделась и поехала в салон. У неё не было другого выбора. Хотя выбор, по правде, был. Она могла бы позвонить полицейским и рассказать им все и утром они заберут сумку. Но это означало бы, что Лора никогда больше не осмотрит её. А она никогда не сможет защитить свою сестру, если полиция вобьет какую-то глупость в их коллективные головы. В основном, Лора никогда не узнает, что было в сумке, и раз ей не спится, независимо от того, что она сделает, она должна удовлетворить свое любопытство.

Когда Лора вышла на улицу, чтобы встретить такси, она увидела полицейскую ленту, протянутую через входную дверь ее сестры. Джимми спал в дверях, с ломом в одной руке, и телефоном, почти вывалившимся из другой. В тишине ночи было слышно его похрапывание. Она почувствовала благодарность к нему. Он заботился о трех женщинах, которые арендовали дом по соседству больше, чем любой другой конгломерат. Когда Лора села в такси, она заметила большого оператора, стоящего через дорогу, опираясь на фургон без опознавательных знаков. Он отхлебнул из бутылки с содовой и кивнул ей, когда такси проехало мимо.

Лора и раньше бывала в офисе ранним утром, поэтому пустота и расползающаяся тишина её не тревожили. Журналисты ушли, чтобы сообщить что-то еще, и вполне могли бы вернуться через несколько часов, но сейчас было тихо.

Лифт открылся перед демонстрационным залом Джереми. В нем горел свет, наверное, кто-то был там. Наверно, Джереми разговаривал с какой-нибудь новой фабрикой в Китае или готовился к показу, с которого начнется шествие к полному доминированию бренда. Она сопротивлялась желанию постучать в дверь, чтобы посмотреть, что он делает. Вероятно, он был чем-то сильно занят, и ее визит не был бы уместен.

Лора прошла по коридору в свой демонстрационный зал. В темноте она чуть не опрокинула новомодный стол Корки, пытаясь открыть дверь.

Сумка была в ящике, где Лора оставила её. Она плюхнула её на стол, расстёгивая лакированную деревянную пряжку. За этим шумом Лора услышала другой звук, как щелчок, но не смогла его идентифицировать. Она прекрасно осознавала, что оставляет отпечатки на всем, что может оказаться уликой и Кангеми устроит ей веселую жизнь. Но вчера Лора и так достаточно наследила, так что сейчас не было никакой необходимости надевать перчатки.

Девушка начала осторожно выгружать предметы на стол по одному: крем для лица, сотовый телефон, кошелек, три ручки, косметичка, которую надо будет открыть и просмотреть позже, три пакетика безглютенового соуса «Тамари» и маленький кошелек «Coach»18, полный кассовых чеков.

Косметичка была заполнена небольшими пластиковыми контейнерами совершенно новой, супердорогой косметики, шведского производства. Лора вытащила немаркированную янтарную бутылку таблетками. Она высыпала содержимое. Приметно десять капсул. Поставив бутылку в сторону, она перешла к кошельку. На каждой карте была указана Сабина Фош, которая, должно быть, была своего рода псевдонимом. Или, может быть, Томасина была псевдонимом. Но кто бы взял себе имя Томасина? Она не могла выбрать что-то менее запоминающееся.

С квитанциями все обстояло сложнее. Откопировать она их не могла, как и не могла оставить у себя. Лора услышала сухой кашель с другой стороны тонкой как бумага стены. Она прижала ухо к нему и услышала еще один кашель, как будто он был в ее собственной спальне, но других голосов не было слышно. Лора осторожно постучала по стене.

— Джереми?

Его голос донесся с другой стороны.

— Я так и думал, что это ты там. Твой показ прошел. Иди домой. Оторвись на несколько часов.

— Я могу воспользоваться твоим копиром?

— Приходи.

Она схватила маленький кошелек и квитанции и пошла по коридору.

Он уже ждал ее у двери своего офиса. Отпер его и пропустил её вперед.

— Ты знаешь, где он стоит.

Она не смотрела на него, потому что пыталась не думать о том, что делает. Она брала чеки из бумажника мертвой женщины и копировала их перед тем, как передать полиции, потому что… почему?

Потому что в глубине души она знала, что все обернется повторением истории с убийством Померанц. Тогда у неё тоже не было ни времени, ни обязательств заниматься расследованиями. Её попросили больше так не делать. И это было глупо и эгоистично. Но у ее сестры были проблемы, и она не знала, почему. Хотя Лора хотела доверять системе, и, возможно, доверяла системе, она собиралась посмотреть, сможет ли раскрыть еще одно убийство. Лора старалась не думать об этом, и чем больше она старалась не думать, тем больше правда колола глаза.