Чтение онлайн

Родом из бедной страны, расположенной посреди одного из богатейших континентов мира, и живя за счет бедного класса, Томазина хотела сделать что-то, что было в ее власти. Будь она фермером, она бы научила их возделывать землю. Если бы она была водопроводчиком, она бы провела в трущобы пресную воду. Но она была моделью, и поэтому она хотела помочь красивым, бедным девушкам стать красивыми, богатыми.

— Они не просто бедные, — сказала Руби. — Их заставляют заниматься проституцией, когда им исполняется только двенадцать. В интернете на порно сайтах сплошь девушки из Восточной Европы и больше всего из Восточной Германии.

— Ты говоришь о куче дерьма, о котором ничего не знаешь.

— А что ты делаешь? Почему бы тебе самой не узнать обо всем этом, прежде чем осуждать? Потому что Томми кого-то разозлила? Она рассказывала мне, что есть девушки, которых она вытащила и из более ужасных ситуаций. Однажды была четырнадцатилетняя, которую купили три брата…

— И что она с ними делала? — Лора прервала Рубин рассказ, чтобы избежать кровавых подробностей, которые не должны были мешать ей спать по ночам.

— Она приводила их в безопасные дома, вроде монастырей, и пыталась устроить так, чтобы они получили здесь работу. Но были люди, которые не хотели, чтобы она это делала, потому что они загребали кучу денег, хватая девочек с ферм и по дороге в школу.

— Ты рассказала все это копам?

— Конечно.

На секунду Лора успокоилась. Возможно, на две. Затем поняла, что копы не собираются ничего предпринимать, основываясь на разглагольствовании обвиняемого дизайнера, а самым заветным желанием дяди Грэхэма было вытащить Руби и перейти к следующему оплачиваемому часу. Может быть, и у Лоры это должно быть самым главным желанием. Может быть, ей просто вернуться к чертежному столу, сделать свою работу, и позволить попыткам Томасины изменить всю ее плохую прессу умереть вместе с ней.

— Вернешься в выставочный зал? Корки будет просто в шоке.

— Да уж. Зато хоть чем-то занят.

— Что-нибудь еще хочешь мне рассказать?

— Да вроде в голову ничего не приходит. Но я обещаю, что, если задашь мне другой вопрос, и я смогу на него ответить, я это сделаю. И сразу. И ничего не упуская.

— Хорошо, иди. Я устала.

Они обнялись, и Руби побежала к Бродвею. Лора направилась в офис на 40-й улице, думая, что, возможно, она будет работать над подготовкой осенней или весенней коллекции. Она прошла мимо клерков, затянутых в старомодные ткани, в окнах, словно зажатых в бутерброд. Шла по теневой стороне тротуара, обходя трещины в асфальте, как ребенок, мешая всем спешить по своим делам. Лора не торопилась, у нее было кое-что на ее уме, и это было перекраивание созданной ею теории.

Если верить Руби — а она не настолько слепа и глупа, чтобы отмахнуться от романа Томасины с Бобом, если есть хоть малейшая вероятность того, что это произошло, — то послание означало нечто совершенно иное, чем Лора думала.

«Фасолинка. Я вернулся и скучал по тебе. Ты права во всем. Я отправил тебе домой кое-что».

Если опустить очевидный романтический подтекст «Фасолинки», то «я скучал по тебе» становится не более чем сожалением о пропущенной встречи. Это может означать и пропущенную встречу в «Marlene X» или еще где-то, не обязательно романтического толка.

«Ты права во всем». Он вернулся из бывшей Восточной Германии, откуда родом его жена и Томасина. Могла ли быть какая-то другая причина разногласий между Иванной и Томасиной? А может Боб ездить проверять что-то? Причиной его поездки в Европу должно быть нечто важное, что-то связанное с финансами или отношениями.

«Я отправил тебе домой кое-что». Может быть, не подарок. Может быть, человека. Может быть, он послал кого-то качестве помощника Иваны.

Глаза-Фрикадельки, должно быть, была последней девочкой, которая устроилась на работу по программе «Белой Розы». Боб и Ивана, должно быть, были инвесторами. Боб уехал, чтобы проверить данные в Европе, в то время как Иванна обучила Фрикадельку как стать отвратительным дизайнером интерьера. Сколько их было и чем они занимались? Лоре пришло в голову, что будь она была более важным человеком, то могла бы пойти в Государственный департамент и задать несколько вопросов там, но она была мелкой рыбой, и скорее всего, ответила бы на гораздо больше вопросов, чем задала.

Поэтому она решила позвонить Иване с подготовленной ложью. Трубку поднял Бак Штерн.

— Привет, мистер Штерн?

— Бак, пожалуйста.

— Хорошо. Я слышала, у Иванны день рождения в эти выходные. Мы бы хотели устроить ей сюрприз.

— Думаю, что мистер Шмиллер подготовил что-то к ужину.

— Да, хорошо, но я разговаривала с сенатором Мэшнелл, и она хотела побудить своих клиентов к чему-то большему. Мне было интересно, есть ли кто-то, с кем я мог бы поговорить о том, чтобы связаться с ними? Собрать их всех в одной комнате, ну, это будет вечеринка, это точно.

Он немного рассмеялся.

— Давайте я дам вам номер ее помощника.

Детская игра. Сидя на скамейке в Центральном парке и рассматривая одежду прохожих, Лора позвонила по номеру, которые дал её Штерн. Ответила молодая девушка с акцентом.

— Офис Иванны Шмиллер.

— Здравствуйте, это Лора Карнеги. Могу я услышать помощника Иваны?

Пауза.

— О, мы встречались.

— В «Бакстер Сити»?

— Да.

Лора молча вскинула руку в кулак в победном жесте.

— Мне было интересно, могу ли я поговорить с вами о вечеринке-сюрпризе для Иванны?

Глаза-Фрикадельки ахнула от восторга.

— Обожаю такое! Мы могли бы встретиться, но я пробуду в Восточном Нью-Йорке весь день, буду осматривать пространства для заказчика. Это для художника Франко Файнелли. Скульптора, он великолепен, вы с ним встречались? И богатый к тому же. Он делает большие, большие кофейные чашки с кофе внутри. Под три метра высотой.

Боже мой, Глаза-Фрикадельки такая болтушка. Она будет фантастическим источником информации.

— Я никогда не была в Восточном Нью-Йорке. Почему бы нам не встретиться там?

— О, это прекрасно! Я не могу дождаться! Я здесь уже две недели, и все вокруг так удивительно!

Глава 17

Лора часто забывала о том, что в самом конце железнодорожной системы есть районы города, вытянутые на юго-восток как пальцы. Это все еще была подземка, но чем дальше от центра она отдалялась, тем больше проезжала по наземной части. Транспортные узлы. Перепады высоты. Белые пятна на карте, которые с таким же успехом могли быть Баффиновым заливом. Это были пригороды, которые не были пригородами ни по каким стандартам в других местах Америки. Но в Нью-Йорке он был ближе к развалинам, чем когда-либо. Единственный способ добраться до указанного Глазами-Фрикадельками адреса состоял в том, чтобы сесть на поезд L до Ист-105-й улицы, о котором она никогда не слышала, и пройти милю или сесть на автобус. Долгая поездка, чтобы добраться до пикантного разговора, который непременно будет перегружен деталями. Приз, безусловно, стоил стоимости проездного билета, но она не хотела идти туда одна. Причина, по которой все забыли о зонах двойных тарифов, заключалась в том, что в них жили бедняки.