Чтение онлайн

Однако, эта политика большого успеха не имела. «Пятый», как и его предшественники, распространялся по всему миру. Правда, на Западе все-таки было собрано около трех четвертых урожая. На Востоке же дела обстояли не так хорошо. К августу стало ясно, что Индия находится перед угрозой голода – вирус уничтожил почти весь урожай. В таком же критическом положении оказалась Бирма и Япония.

На Западе вопрос помощи пострадавшим районам неожиданно обернулся другой стороной. Весной, когда была оказана поддержка Китаю, резервные мировые запасы продовольствия сильно истощились. Теперь, когда и западный мир ожидала перспектива бедного урожая даже в наименее зараженных районах, вопрос отправки продовольствия стал предметом жарких дискуссий.

В начале сентября Палата Представителей Соединенных Штатов внесла поправку в президентский билль о продовольственной помощи, требуя Плимсольской линии для продовольственных запасов страны. Предполагалось сохранить в резерве определенную минимальную пошлину со всех без исключения продуктовых грузов для использования только в пределах Соединенных Штатов.

Анна не могла сдержать негодования:

– Миллионы людей голодают, а эти жирные старики отказывают им в помощи!

Они пили чай на лужайке перед домом Бакли. Дети развлекались на аллейке, обнесенной кустарником, оттуда то и дело доносились пронзительные крики и веселый смех.

– Если всякий, кто хочет выжить – жирный старик, мне стоит обидеться, – сказал Роджер.

– Согласись, что это бессердечно, – заметил Джон.

– Допустим любой способ самозащиты. Проблема американцев в том, что они открыли карты. Другие производящие зерно страны просто будут молча сидеть на своих запасах.

– Не могу поверить, – проговорила Анна.

– Не можешь? Дай мне знать, когда русские пошлют свой следующий корабль с зерном на Восток. У меня есть пара старых шляп – их тоже можно съесть.

– Даже если так – ведь есть еще Канада, Австралия, Новая Зеландия.

– Нет, если они послушают британское правительство.

– С чего бы нашему правительству отказываться от помощи?

– Да потому, что мы сами этого захотим. Мы искренне, я бы даже сказал, отчаянно верим, что кровь гуще, чем вода, которая разделяет нас. Если вирус не будет побежден следующим летом…

– Но люди умирают от голода сейчас!

– Ну что же, они получают наше глубочайшее сочувствие.

Анна посмотрела на него с откровенной неприязнью:

– Как ты можешь?!

Роджер спокойно выдержал ее взгляд.

– Мы уже однажды выяснили, что я – атавизм, помнишь? Если я раздражаю окружающих, не забывай, что они, возможно, тоже раздражают меня. Я верю в самозащиту, и не собираюсь дожидаться, пока нож воткнется мне в горло. Я не вижу смысла в том, чтобы отдавать последнюю корку хлеба, предназначенную детям, умирающему с голода нищему.

– Последнюю корку… – Анна посмотрела на стол, на котором красовались остатки обильного чаепития. – Это ты называешь последней коркой?

– Если бы я отдавал приказы в этой стране, – ответил Роджер, – я бы не допустил, чтобы маленький хлебец ценился выше золота. Я бы не тратил зерно на азиатов. Господи! Когда же вы, наконец, обратите внимание на экономические проблемы этой страны!

– Если мы останемся в стороне и позволим миллионам умирать от голода, не пошевелив пальцем, чтобы помочь им, с нами случится то же самое, – сказала Анна.

– Мы? – спросил Роджер. – Кто мы? Мэри, Стив и Дэви умрут от голода из-за моей бесчеловечности?

– По-моему, – сказала Оливия, – бессмысленно об этом говорить. Мы сами ничего не можем сделать. Надо просто надеяться на лучшее.

– Если верить последним новостям, – сказал Джон, – получено какое-то средство, показавшее хорошие результаты против «пятого».

– Именно! – воскликнула Анна. – Замечательное оправдание, чтобы не помогать Востоку! Ведь следующим летом мы, наверное, сядем на рацион?

– Хорошие результаты, – с иронией произнес Роджер. – А вы знаете, что обнаружены три новые разновидности вируса, помимо пятой? Я лично надеюсь только на одно – что вирус загнется сам, от старости. Иногда так бывает. Если только к тому времени останется хоть одна травинка.

Оливия повернулась, глядя на лужайку:

– Невозможно поверить. Неужели вирус действительно убьет всю траву?

Роджер сорвал стебелек и сжал его в кулаке.

– Меня обвинили в отсутствии воображения, – сказал он. – Неправда. Я отчетливо могу представить умирающих от голода индийцев. Бог с ними! Но также хорошо я могу представить себе эту землю голой и пустынной, я вижу детей, жующих кору деревьев.

Некоторое время все молчали. Тишину нарушали лишь отдаленное птичье пение и возбужденные счастливые голоса детей.

– Пора собираться, – сказал Джон. – Нам надо вернуть машину, я и так задержал ее надолго.

Он позвал Мэри, Дэвида и добавил:

– Знаешь, Родж, может не все так мрачно!

– Я так же слаб, как и все вы, – ответил Роджер. – По-моему, настала пора брать уроки рукопашного боя и как лучше всего разделать человеческое тело на составляющие, чтобы приготовить жаркое.

Когда Кастэнсы возвращались домой, Анна внезапно воскликнула:

– Это позиция животных! Животных!

Джон предостерегающе кивнул в сторону детей.

– Хорошо, не буду, – сказала Анна. – Но это ужасно!

– Он просто болтает, – ответил Джон. – На самом деле это ничего не значит.

– Не думаю.

– Знаешь, Оливия права. Мы ничего не можем изменить. Надо просто ждать и надеяться на лучшее.

– Надеяться на лучшее? Уж не хочешь ли ты сказать, что поверил в его мрачные прогнозы?

Не отвечая сразу, Джон взглянул на разбросанные по аккуратной пригородной травке осенние листья. Машина проехала еще одно печальное поле битвы с «пятым» – на протяжении десяти-пятнадцати ярдов трава была вырвана с корнем.

– Нет, – наконец сказал Джон. – Я не верю.

В конце осени новости с Востока становились все мрачнее. Сначала в Индии, потом – в Бирме и Индо-Китае начался голод и варварство. Япония и восточные районы Советского Союза шли немного позади. Пакистан предпринял отчаянную попытку захвата западных территорий. И хотя участвовали в этом только голодные безоружные бродяги, остановить их удалось только в Турции.

Государства, сравнительно мало пострадавшие от Чанг-Ли, смотрели на происходящее с легковерным ужасом. Официальные новости подчеркивали масштабы голода, твердя о том, что любая помощь – только капля в этом океане горя, но избегали вопроса об оказании фактической помощи жертвам вируса. Тех, кто призывал к отправке продовольствия, было гораздо меньше, и это меньшинство становилось все менее популярным по мере того как количество жертв вируса росло и его распространение в западном мире не вызывало никаких сомнений.