Чтение онлайн

Дворецкий отвесил церемонный поклон и удалился.

— Все же я предпочел бы быть рядом с Анелидой, — произнес Октавиус.

Чарльз посмотрел на него.

— Как бы вам понравилось, — проговорил он, — если бы вдруг обнаружили, что большую часть жизни вы прожили среди чужих для вас людей?

— Мой дорогой Темплетон, — щурясь, ответил Октавиус, — я, право, не знаю. Но вы извините меня, если я скажу, что вот сейчас я, кажется, именно в таком положении. И все же я думаю, мне надо пойти к племяннице.

— Вот она идет.

Дверь опять отворилась, и вышли Анелида и Ричард. Оба были очень бледны. Опять послышался один единственный голос — голос мисс Беллами:

— Неужели вы предполагаете, что меня обманет…

И опять полковник Уорэндер прикрыл дверь.

— Нелл, дорогая, — начал Октавиус, — я обещал тебе напомнить, что нам надо пораньше уйти. Ты готова?

— Вполне, — ответила Анелида и, повернувшись к Чарльзу, протянула ему руку: — Очень жаль, но нам пора, — сказала она. — Мы сами выскользнем, не провожайте нас.

— Я провожу, — мрачно заявил Ричард.

— Вы никак не можете остаться? — спросил Чарльз.

— Боюсь, мы должны идти, — проговорил Октавиус.

— Да, мы уже слишком задержались, — подтвердила Анелида. Голос у нее к ее собственному удивлению был твердым. — До свидания, — повернулась она к Ричарду. — Не провожайте нас.

— Я иду с вами.

Октавиус положил ей на плечо руку и направился к двери. В это время послышались звуки гонга. Шум голосов опять замолк. Музыканты встали и начали играть непременную и глупейшую песенку:

— С днем рождения, С днем рождения…

Толпа из дальней комнаты незаметно переместилась в столовую и полностью закупорила выход.

— Сюда. Скорее, — позвал Ричард и повел их к выходу в холл.

Но они не успели выскользнуть, так как дверь открылась и появилась процессия: горничные, Грейсфилд с большими бутылями шампанского, Флоренс, повариха в белом колпаке, несущая огромный, щедро украшенный именинный торт, и Старая Нинн. Все они подошли к стоящему в центре комнаты столу и заняли полагающееся им по сценарию церемонии место. Торт был водружен на стол. Доктор Харкнесс, а за ним и все присутствующие начали аплодировать.

— Идемте, — сказал Ричард.

Наконец они вышли из комнаты в холл. Только здесь Анелида заметила, как бьется у нее сердце. Удары отдавались в горле и ушах, во рту пересохло, она вся дрожала.

Озадаченный и встревоженный Октавиус коснулся ее руки.

— Нелли, любовь моя, — проговорил он, — пошли?

— Да, — ответила Анелида и повернулась к Ричарду. — Не ходите дальше. До свидания.

— Я провожу вас. Я должен это сделать.

— Пожалуйста, не надо.

Он взял ее за руку:

— Я не хочу оскорблять вас извинениями, Анелида, но умоляю быть великодушной и разрешить мне поговорить с вами.

— Не сейчас. Пожалуйста, Ричард, не сейчас.

— Сейчас. Вам холодно? Вы дрожите, Анелида! — он заглянул ей в лицо и помрачнел. — Никогда больше она не будет так с вами разговаривать. Никогда!

Она отступила от него. Открылась дверь, и вышли Рози и Берти. Взволнованно бросившись к Анелиде и взяв ее за руку, Рози бессвязно стала восклицать:

— Дорогая! Не обращайте внимания! Это пустяки! Боже, что за сцена! — она в смятении направилась к лестнице, увидела, что путь ей преграждают киношники, и пошла обратно в гостиную. Операторы потащили через холл свое снаряжение.

— Это уж слишком, — проговорил Берти. — Слишком! — и он исчез в направлении мужского туалета.

Вышел Тимон Гантри.

— Дикки, — сказал он, — испарись. Я хочу поговорить с девочкой. От тебя никакой пользы, пока ты в таком состоянии. Брысь! Послушайте меня, — обратился он к Анелиде, взяв ее за плечо. — Будьте выше этого. Все это никоим образом не должно на вас повлиять. Ступайте сейчас домой и успокойтесь. От того, как вы это все перенесете, зависит мое мнение о вас. А в четверг я вас жду. Понятно? — как бы ободряя, он слегка встряхнул ее и отошел.

Появился Уорэндер и закрыл за собой дверь. Он страдальчески взглянул на Анелиду и отрывисто произнес:

— Все, что в моих силах… поверьте, ужасно огорчен, так?

— Очень любезно с вашей стороны, — Проговорил Октавиус, — но не думаю, однако…

Вдруг раздался громкий голос Ричарда:

— Я никогда не прошу ей этого. Никогда!

«Если я сейчас не уйду, — подумала Анелида, — я не выдержу».

— Не принимайте близко к сердцу, — произнесла она вслух. — Пойдем, дядя.

Повернувшись, она вышла из дома на знакомую площадь. Октавиус последовал за ней.

— Ричард, — сказал Уорэндер, — я должен с тобой поговорить, мой мальчик. Пойдем сюда.

— Нет, — ответил Ричард и тоже вышел из дома.

Постояв, глядя ему вслед, Гантри заметил:

— Теперь я ясно вижу, что больше не в силах терпеть Мэри Беллами.

Из столовой раздался взрыв аплодисментов. Мисс Беллами собиралась разрезать свой именинный торт.

Мисс Беллами была добросовестной, способной и опытной актрисой. Успех ее выступлений был результатом не только значительного таланта, но и тяжелого труда. И если говорить о принципах, которыми она руководствовалась, то основной можно было бы выразить избитой фразой «Представление продолжается». Для мисс Беллами несомненным было одно: в каком бы настроении она ни находилась и какие бы отношения у нее ни складывались за кулисами, это никоим образом не должно было отразить на спектакле.

Таким спектаклем было и ее пятидесятилетие. Мисс Беллами осталась верной себе.

Как только в столовой, за стеклянной дверью оранжереи появилась процессия с тортом, она повернулась к участникам сражения и произнесла короткий, чисто профессиональный приказ: «Очистить сцену!»

Все поспешно повиновались. Рози, Берти, Уорэндер и Гантри удалились. Чарльз вышел из оранжереи еще раньше. Остался лишь Маршант, как и было предусмотрено сценарием. Он должен был сопровождать мисс Беллами и произнести поздравительную речь. Они стояли в оранжерее и наблюдали за происходящим в столовой. Вот Грейсфилд начал открывать шампанское. Среди гостей послышался смех и началась осторожная толкотня. Все разбирали наполненные бокалы. Наконец Грейсфилд и горничные заняли вновь свои места. Все смотрели на дверь оранжереи.

— Ну что ж, — проговорил Маршант. — На время, душа моя, придется свой норов попридержать.

Открывая дверь, он вкрадчиво добавил:

— Ну-ка, яви им свою стервозность, дорогая.

— Черта с два, — ответила мисс Беллами, метнув на него злобный взгляд. Она отступила назад, сложила губы в треугольную улыбку и сыграла свое появление перед публикой. Зрители тут же зааплодировали.

Маршант, сочтя, что улыбок уже достаточно, поправил бабочку и поднял руку, прося тишины.

— Дорогая Мэри, — начал он громким голосом, — и все присутствующие! Минуту внимания, пожалуйста.