Чтение онлайн

Куртиаль никогда не носил целлулоидный воротничок… У него был свой метод делать носкими, незагрязненными и непромокаемыми фальшивые воротнички из обычного полотна… При помощи чего-то вроде лака, который наносился в два или три слоя… Он держался, по меньшей мере… шесть месяцев… защищая от грязных пальцев, пыли и испарений. Это была очень красивая смазка на основе чистой целлюлозы. Фальшивый воротничок не снашивался два года. Исключительно из кокетства он красил его каждый месяц! Это придавало ему оттенок, даже блеск жемчуга и старинной слоновой кости. Но, в противоположность тому, что было написано в статье, пальцы четко отпечатывались на этом воротничке… И оставляли большие пятна, которые накладывались друг на друга! Это был настоящий Бертийон [103] , тут какая-то недоработка. Время от времени он сам признавался в этом. Названия для этого чуда еще не существовало. Он оставлял за собой право придумать его в свое время.

Куртиаль де Перейр не страдал от излишнего роста! Ему нельзя было терять ни дюйма… Он носил очень высокие каблуки, впрочем, с обувью были сложности… Неизменные перемычки из бежевого драпа и маленькие перламутровые пуговки… Только у него, как у меня, сильно потели ноги… От него ужасно пахло, особенно в субботу… В воскресенье утром он совершал свой туалет, я был в курсе. На неделе у него не было ни минуты. Я знал об этом… Жены его я никогда не видел, он рассказывал мне о ее делах и привычках. Они жили в Монтрту… Что касается ног, то это относилось не только к нему… Это было напастью того времени… Когда приходили изобретатели, они обливались потом и становилось трудно выслушивать их до конца даже с дверью, открытой настежь в большой сад Пале… Дышать было невозможно… Я начинал чувствовать отвращение к своим собственным ногам.

По абсолютному беспорядку, хаосу и неразберихе трудно было себе представить что-либо худшее, чем «Самородок»… С порога помещения до самого потолка, на всех ступенях и выступах, на всей мебели, стульях, шкафах и под ними все было завалено бумагами, брошюрами, своевременно нераспределенными, перепутанными, разорванными, без обложек, все произведения Куртиаля лежали здесь навалом, целые пирамиды, горы… В этой отвратительной свалке смешались словари, научные трактаты, карты, олеографические мемуары. Среди них прокладывали дорогу, как придется, ощупью… зарываясь в мусор… зыбкую скалу. И все это вдруг обрушивалось! Настоящий водопад! Планы и чертежи взрывались! десять тысяч килограммов летело вам прямо в рожу!.. Настоящие лавины всего залежавшегося бумажного хлама в столбе пыли… целый вулкан, извергающий грязь, каждый раз угрожавший погрести под собой все…

Его, однако, это не тревожило… Он не считал это особенно ужасным и не испытывал ни малейшего желания изменить положение вещей и модифицировать свое предприятие… Отнюдь! Он чувствовал себя великолепно в этом головокружительном хаосе… Ему ничего не стоило найти нужную ему книгу… Он вытаскивал ее уверенным движением руки… из любой кучи… Он переворачивал все обложки, рылся в огромной горе и точно доставал нужную книжонку… Каждый раз это казалось чудом… Он ошибался очень редко… У него было чувство беспорядка… Он жалел всех, у кого его не было… Весь порядок должен быть в мыслях! В материи все наоборот!.. Каждый раз, когда я пытался сказать ему, что невозможно разобраться в этом хаосе и вертепе, он устраивал скандал и облаивал меня… Он не давал мне передышки… Его позиция была непоколебима… «Конечно, Фердинанд, я не требую от вас невозможного! Никогда у вас не было настоящего инстинкта, любопытства, желания разобраться… Здесь! что бы там ни говорили! книжек достаточно!.. Вы никогда не задавались вопросом, мой бедный друг, как выглядит мозг?.. Аппарат, которым вы думаете? А? Нет, конечно! это вас совсем не интересует… Вам больше нравится смотреть на девочек? Значит, вы не знаете! Вы без труда можете убедиться, что беспорядок, мой друг, это замечательная сущность самой вашей жизни! Всего вашего физического и метафизического существа! Но это не ваша душа, Фердинанд! Миллионы, триллионы складок… уходящих в глубины, в серые, изощренные, подводные, ускользающие, неуловимые… Безграничные! Вот гармония, Фердинанд! Воля природы! Бегство в неопределенное! И ничто другое! Приведите в порядок, Фердинанд, ваши скудные мысли! Начните с этого! Не с нескольких жеманных, расчетливых, негативных, грубых подмен, а с самой сути, я хочу сказать! Будете ли вы тогда бросаться на мозг, исправлять его, калечить, подчинять нескольким тупым правилам? Кроить геометрическим ножом? заново переделывать его по правилам вашей наглой глупости?.. Подавать его ломтями? как галету для королей? с бобом посредине? А? Я задаю вам вопрос. Без обиняков? Было бы это правильно? Эстетично? Вас, Фердинанд, я уверен, угнетает ошибка! С вами происходит то же, что и со всеми! Единодушное стремление к небытию! К большому инстинктивному порядку! Популярные мысли! Все той же ценой, Фердинанд!.. Я боюсь, что ты навсегда останешься в этом мусорном ящике разума! Тем хуже для тебя! Ты болван, Фердинанд! слепец! дубина!.. Ты оскверняешь весь мой божественный беспорядок своими праздными домыслами… В Гармонии, Фердинанд, единственная радость мира! Единственное освобождение! Единственная правда!.. Гармония! Найти гармонию! Вот… Эта лавка находится в Гар-мо-нии!.. Ты слышишь меня, Фердинанд? как мозг, не более! В порядке! В полном порядке! Вслушайся в мои слова! Вглядись в эту вещь! Привыкай к гармонии! и Гармония тебя не оставит! Вы найдете все, что так долго искали на дорогах мира… И даже больше! Множество других вещей! Фердинанд! Мозг, Фердинанд! в нем вы найдете все! Да! «Самородок» – это мозг! Это достаточно ясно? Это не то, чего ты хотел? Ты и тебе подобные?.. Бессмысленное нагромождение клеток! Баррикада брошюр! Огромное смертоносное предприятие! Некрополь Чартистов! Да! никогда! Здесь все движется! Все шумит! Ты жалуешься! Все топорщится, шевелится! Вы хоть немного прикоснитесь к этому! Рискните – хоть пальчиком! Все приходит в волнение! Все в то же мгновение начинает дрожать! Струится! Расцветает! Становится еще великолепнее! Я не совершаю насилия над жизнью! Я беру жизнь такой, какова она есть! Насилие, Фердинанд? Никогда!.. Изо всех сил стараться подвести ее к своей концепции копания в дерьме? Уф! Все качается? Все рушится? Э! Тем лучше! Я не хочу больше считать звезды! 1! 2! 3! 4! 5! Я не думаю, что мне все позволено! Право сужать! исправлять! искажать! обтесывать! переделывать!.. А?.. С чего я это взял? Из вечности? Из природы вещей? Это неестественно, мой мальчик! Это не природа! Это подлый выверт!.. Я в ладах со Вселенной! Я оставляю ее нетронутой!.. Я никогда не буду ее улучшать! Нет!.. Вселенная сама по себе! Я ее понимаю! И она меня понимает! Она со мной, когда мне надо! Когда она мне больше не нужна, я отпускаю ее! Вот как все происходит!.. Это вопрос космогонии! Но я устанавливаю порядок! В тебе нет истинного порядка!.. Уф! Уф! Уф!..»

Он окончательно выходил из себя так, как будто был неправ…

Произведения Куртиаля были переведены на множество языков, их продавали даже в Африке. Один из его корреспондентов был черным, он служил управляющим Султаната в Верхней Убанги-Шари-Чад. У этого юнца была страсть ко всякого рода подъемным устройствам. Это была его мечта, его мания!.. Ему выслали всю соответствующую документацию… Он никогда не видел их в действительности. Куртиаль опубликовал в 1893 году исследование «О вертикальной тяге». Он изучил все детали и многочисленные тонкости, гидравлические, баллистические, «электрорегенерирующие»… Это был ценный и основательный труд, который, однако, занимал в его творчестве скромное и незначительное место. Естественно, ведь его познания охватывали все области…

Официальные лица им гнушались и смотрели на него свысока, но даже старому педанту было очень трудно обойтись без его учебников. Они входили в большинстве школ в программу обучения. Невозможно было представить что-либо более удобное, простое и доходчивое, это было как раз то, в чем все нуждались! Это запоминалось и забывалось безо всякого напряжения. Говорили, что по приблизительным подсчетам только во Франции по меньшей мере одна семья из четырех имела на своей книжной полке одну «Семейную астрономию», «Экономию без бедности» или «Получение ионов»… А одна из двенадцати – «Поэзию в красках», «Сад на крыше» и «Выращивание кур дома». И это только практические пособия… У него была еще серия, произведения (в многочисленных изданиях) уже по-настоящему классические: «Индустанское восстание», «История путешествий к полюсу от Мопертюи до Шарко». Огромное количество! Было что почитать и долгими зимними вечерами, несколько кило рассказов…

Затасканы, зачитаны, обворованы, раскритикованы и осмеяны были его знаменитые «Врач для себя», «Настоящий язык трав» и «Электричество без лампочек»… Он делал привлекательными, блестящими, заманчивыми, основательными науки, сами по себе довольно тяжелые и сложные, которые без Куртиаля так и оставались бы недоступными широким массам, то есть претенциозными, герметичными и, если быть до конца искренним, практически не годными к употреблению…

Понемногу, долго находясь с Куртиалем бок о бок, я полностью постиг его натуру… Он был далек от совершенства, даже довольно жалок, мелочен, завистлив и скрытен… Теперь, справедливости ради, нужно, наконец, признать, что было ужасной ошибкой с его стороны так загружать себя работой! Целый год крутиться как проклятому, отбиваясь от настоящей банды маньяков, подписчиков «Самородка»…

Он проводил ужасные часы в абсолютной опустошенности… в потоках мерзостей… Ему все время приходилось сражаться, нападать, отражать удары, подавлять свои эмоции, чтобы оставлять у подписчиков хорошее впечатление, и они уходили бы счастливыми с желанием вернуться…

Сначала Куртиаль не собирался брать меня на службу, он не хотел этого… Он находил меня слегка высоковатым, широковатым и, вообще, слишком громоздким для его лавки. Она уже настолько была забита, что там почти невозможно было двигаться… Но в то же время я недорого стоил. Мне предлагали только «пансион», то есть питание и жилье… Мои родители были согласны. Мне не нужны деньги, – твердили они моему дяде… Они мне не пойдут на пользу… Но самое главное, я не должен был больше возвращаться к ним… Это было единодушное мнение нашей семьи, а также соседей и знакомых… Я должен был делать что угодно! Пусть меня займут чем-нибудь! не важно где и не важно как! Главное – не оставлять меня без дела! и чтобы я находился на достаточном расстоянии. В один прекрасный день, судя по моим задаткам, я мог поджечь Пассаж! Таково было общее мнение…

Хорошо бы в армию… Для моего отца это было самое лучшее… Только я еще не достиг призывного возраста… Мне не хватало по меньшей мере 18 месяцев… Тут и подвернулся де Перейр со своим «Самородком», это было как раз то, что нужно, настоящий спасительный луч солнца во тьме!..

Но Куртиаль долго колебался и вилял… Он советовался со своей женой! Она не возражала… В сущности, ей было глубоко плевать на это, она никогда не заходила в Галерею, оставаясь в Монтрту в своем доме. Перед тем как он наконец решился, я творил с ним наедине раз двенадцать… Он слишком много говорил… всегда без остановки… А я умел очень хорошо слушать… Мой отец!.. Англия!.. Я везде слушал… С тех пор у меня это в крови!.. Меня это ничуть не стесняло! Мне не нужно было отвечать! Именно этим я его и обворожил… Своим закрытым ртом… Однажды вечером он, наконец, сказал мне:

– Итак, мой мальчик! Я заставил вас ждать довольно долго, но теперь я все обдумал, вы останетесь у меня! Я думаю, что мы поладим… Только не нужно ни о чем меня просить!.. О! нет! ни крошки! Ни капли! О! Ни гроша. Можете не рассчитывать на это! Не рассчитывать никогда! Мне и так невероятно тяжело, я едва свожу концы с концами! Нести расходы по периодике, платить издателю! Я измучен! разбит! устал! Вы слышите меня? У меня клянчат день и ночь! А непредвиденные наборы? Новые затраты? В данный момент? Об этом не может быть и речи!.. Это не промышленность! Не торговля! Не какая-нибудь прибыльная монополия! О, совсем нет! Всего лишь жалкое суденышко на ветру мысли!.. А сколько ураганов, мой друг, сколько ураганов!..