Чтение онлайн

Она непонимающе смотрела на меня. Удивительно длинные у нее ресницы.

— Но… они же улетели вчера. В час пятнадцать. Рейсом в…

— Рослая блондинка и очень высокий худой мужчина, оба в темных очках, сели вчера в самолет в час пятнадцать. Черт возьми, я же прекрасно знаю, что Моны Йомен в том самолете не было. В это время мы оба сидели в ее машине, взбираясь наверх к даче. Мы уже, собственно, были на месте. В списке пассажиров значится мистер Уэббер Джонсон с супругой. Джон Уэбб якобы. Чтобы скорее бросилось в глаза. Если бы он захотел скрыться тайно, выбрал бы себе такое имя? Оказался бы таким глупцом?

— Нет. Вы… говорите о нем в прошедшем времени…

— Он собирался встретиться с ней в понедельник после обеда?

— Н-нет. У него была куча тетрадей. Собирался поработать дома. Нужно было проверить задания. Когда я пришла с семинара, они лежали на столе. Я все передала на кафедру. Кто-нибудь пока будет его замещать.

Она сильно нервничала, но держалась изо всех сил.

— Изабелл, я точно знаю, что Мона мертва. Все выглядит заранее подстроенным. Вместо них улетела другая пара. Мона убита, и, если кто-то собирался инсценировать их совместный побег, им пришлось убить и вашего брата.

Закрыв глаза, она крепко сжала мою руку. Когда через несколько секунд открыла, взгляд был пустым, отупевшим от боли.

— Но это… странно. Зачем им это?

— Не знаю. Пока не знаю. Сейчас выясняют, ищут, где укрылась эта пара любовников. Потом, через какое-то время, все затихнет. Здесь, кажется, преобладает традиционное мнение, что где-нибудь они начнут новую жизнь.

— И ее муж тоже разделяет его?

— Не думаю.

Она взглянула на черную коробочку — я положил ее на стол рядом с креслом.

— Но ведь вот доказательство, правда? — Она попыталась встать. — Надо же сообщить об этом в полицию…

— Подождите, Изабелл!

— Чего подождать? Если…

— Кто-то очень постарался создать впечатление, что они уехали.

— Тогда почему ее убили на ваших глазах?

— Не знаю. Может, было задумано иначе, но не вышло, и им пришлось импровизировать на ходу.

— Но если моего брата похитили…

— Где доказательства?

— Он оставил здесь шприц.

— Просто забыл. Купил другой в Эль-Пасо.

— Но…

— Ливингстон относится к округу Эсмерелда. Расследованием руководит шериф Фред Бакльберри.

— Он приходил вчера вечером со своим помощником. Около восьми. Рассказали мне о его машине, об их отлете. Потребовали, чтобы я немедленно сообщила, как только Джон даст о себе знать. Держались так… небрежно, насмешливо, свысока. — Склонив голову набок, она нахмурилась: — Что ж, теперь все кажется гораздо логичнее.

— Что вы хотите этим сказать?

— Не думала… что он в самом деле уехал с ней. По-моему, он все-таки достаточно разумен. Я старалась открыть ему глаза, уговаривала, чтобы прекратил встречи с этой женщиной. Здесь уже ходили всякие сплетни. А ему вовсе не была безразлична его репутация. Настолько-то я его знаю. Но если сюда кто-то явился… насильно утащил его… А он не переносил насилия… и сам не был силачом. Никогда никого не оскорбил, не обидел…

Прошедшее время. Наверно, она вдруг осознала, что говорит в прошедшем времени. Глаза ее наполнились слезами; тихо застонав, как от сердечного спазма, она скользнула с кресла, упав на меня, охваченная болью и жалостью. Я поддержал ее. Упираясь головой в мою грудь, она качала ею из стороны в сторону, всхлипывая, постанывая в голос, подсознательно впитывая ту малость утешения, которую дает физическая близость, пусть даже чужого человека, как я.

Но когда я стал похлопывать ее по спине, пытаясь успокоить, она окаменела, а потом отпрянула, как от корзинки с гадюками.

— Простите, — сдержанно и тихо сказала она, усаживаясь удобнее в кресле.

Вот тут я вдруг заметил такой чистый, темно-темно-голубой цвет ее глаз, какого в жизни не встречал. Тусклые волосы, упругое, белокожее тело, запах ванили и страх перед сексом. Забота о любимом брате — благородное убежище для женщины, не сумевшей реализовать себя. Вспомнил, с какой напряженной горечью она оценивала влечение брата к Моне, о главной причине их связи говорила как о смердящей ране. И последние два года здесь считала прекрасными. Сколько ей — двадцать пять, двадцать шесть? Хороший город, где пройдут последние годы надежд на замужество, иссякнут жизненные соки, и все под знаком благородного решения — ради брата. Конечно, Мона Йомен непременно должна была вызывать у нее отвращение. Мона шествовала по жизни, вызывающе неся роскошное тело и удовлетворяя его потребности.

— Вы знали Мону? — поинтересовался я.

— Он хотел, чтобы мы подружились. Ничего худшего не мог придумать. Она относилась ко мне снисходительно, как к умственно отсталому ребенку. Нет… просто представить не могу, что она мертва. Она была такой… вызывающе полной жизни, мистер Макги.

— Тревис. Или Трев.

— Это вроде обращения на «ты», я в этом не сильна. Нужно долго привыкать.

— Я предложил в виде помощи — не это главное. Надеялся упростить наши отношения, Изабелл.

— Я нелегко схожусь с людьми. Наверно… так воспитали.

— Где прошло ваше детство?

— Наши родители были художниками. Отец пользовался успехом, у мамы был доход от наследства. Мы жили далеко-далеко от людей. Школьные задания нам присылали по почте, а учили нас родители. Летом жили в Канаде, зимой — на маленьком багамском острове. Джон все время болел, и мы все тряслись за него. Меня здоровье никогда не подводило. Я научилась… придумала игры, в которые могла играть одна. Родители умерли три года назад, с разрывом в два месяца. Они были очень близки. Джон и я чувствовали себя как бы лишними, и это нас сблизило. А теперь… Что со мной будет?! Господи, как мне жить?!

Скользнув мимо меня, она подошла к столу, взяла в руки какую-то книгу, снова положила. Повернувшись ко мне, оперлась о стол.

— Кому нужно было его убивать? Не могу поверить. Вы знаете, да? Просто не верю!

— А насчет Моны?

— Д-да, в ее смерть поверю. Она была такая… резкая. Легко ранила людей. Но Джон совершенно безобидный. Даже после анекдота едва рассмеется.

— Как они, собственно, познакомились?

— Началось около года назад. Йомены приехали на вечеринку служащих университета. Нас тоже пригласили. Мистер Йомен пожертвовал университету какую-то сумму. Джон сидел рядом с миссис Йомен. Она делала вид, будто интересуется современной философией. Говорили о Хайдеггере, Броуди, Дилли, Сартре, Камю. Она из тех людей, которые умеют отпустить пару замечаний о вещах, понятия о которых не имеют. Когда-то в Париже встречалась с Камю. А Джона не остановить, если речь идет о его специальности. Она стала ходить на его семинары, записывала, читала. Так все и началось. Конечно, этот ее воображаемый интерес был просто хитрой уловкой. Я его предостерегала. А она не спешила. Сбила его с пути праведного в конце апреля. Явился однажды с фантастической сказкой, что-то лепетал об испорченной машине. Потом стала к нему сюда приезжать. Без тени стыда. Вовсе не скрывала своих чувств. Где уж Джону обороняться! Такая ловкая, решительная. Но, наверное, и надоедливая.

— Изабелл, есть кто-нибудь, кто поживет здесь с вами? Или вы к кому-то переедете?

— Нет. А зачем?

— Не следует сообщать об этом шерифу.

— Потому что это недостаточное доказательство — то, что не забрал лекарство?

— И поэтому тоже. Все дело… очень умело подготовлено. Мне хотелось бы узнать побольше. И тайно. А если об этом раструбят, кончу где-нибудь дорожным рабочим. Что бы ни случилось с Моной и вашим братом, это всего лишь часть какой-то большой акции. Кое-что есть здесь сомнительное и в любой момент может взорваться.