Чтение онлайн

Появилась женщина, посмотрела на нас и, сказав: «Заходите», направилась в дом. Голос звучал резко — это был приказ. Мы вошли в маленькую, почти пустую комнату, за которой шли другие.

— Моя фамилия Сосегад, — сказала женщина. — Когда-то давно я жила с Джасом Йоменом. Садитесь, прошу вас.

Роста была небольшого, казалась почти квадратной, но не толстой, а скорее коренастой. Черноволосая. Ее блестящее, оливкового цвета лицо своими резкими чертами напоминало мужское. Большая грудь и объемистый живот обтянуты выцветшим ситцевым платьем в цветочках.

— Как он умер?

— Его отравили.

Она поморщилась.

— Кто это сделал?

— Не знаю. Пока.

Я почувствовал, что кто-то зашел. Когда обернулся, в комнату как раз вступили двое мужчин — молодые, могучие детины с мягкими, кошачьими движениями. Прислонились к дверному косяку. Один из них быстро сказал что-то на местном испанском наречии, я не разобрал ни слова. Женщина ответила резко и сердито.

— Мои сыновья, — объявила она нам с гордостью. — Вы работали у Джаса?

— Да.

— Он велел что-то принести мне, когда умрет?

— Нет.

— Не имеет значения. Разве я когда-нибудь что-то просила? Нет! Он сам давал, потому что ему так хотелось. — Помолчав, она склонила голову к плечу. — Тогда зачем вы здесь?

— Расследую, кто убил Джаса и его жену. — Поколебавшись, я добавил: — Он однажды при мне упоминал вас.

Ее лицо засияло.

— Да? И что говорил?

— Что тогда, давно, относился к вам очень серьезно.

— Да, так оно и было. Господи, я была такая красивая! Кто сейчас поверит? Вот это был мужчина! Словно дьявол во плоти! И очень любил меня. Наверное, женился бы, если бя захотела. Ошибка вышла.

Вздохнув, она опять пронзила меня взглядом.

— Кто это с вами?

— Мисс Уэбб. Моя фамилия Макги. Люди, убившие Джаса, убили и ее брата.

Она нахмурилась.

— И вы думаете, мне что-то известно? Разве я могла позволить тронуть пальцем такого мужчину?! Он был добр ко мне! Кто его заставлял давать деньги на того ребенка? Никто! Любил ее так же, как я. Разве не взял ее к себе в дом? Вышла замуж за хорошего человека. Всегда давал деньги на платья, ученье, на докторов — на все. И теперь купил ей такую большую кухню, какой я в жизни не видела. Относился к ней как отец. У меня есть его письма, где говорит о ней как о своей дочери. Он мне доверял. Я бы ему никогда не навредила…

Быстрый поток испанских слов за моей спиной оборвал ее. Как у любого американца-южанина, мое ухо привыкло к этому языку, но когда кто-то не хочет, чтобы его поняли, хорошо, если разберете одно-два слова. Она слушала с недоверием на лице, которое перешло в гнев. Ответила коротко и резко. Парень заговорил снова. Теперь она произнесла что-то очень тихо.

— А как относилась к нему Долорес? — спросил я.

— С любовью, — с большим достоинством ответила бывшая Эмпер. — Как она еще может относиться к собственному отцу?

Прикусив губу и покосившись на сына, спросила:

— Кто-нибудь знает, что вы поехали ко мне?

Такой вопрос — как сигнальная лампочка тревоги. Задала его очень неумело, ясно было, что этого потребовал сын. И вообще, все события развивались до сих пор абсолютно бессмысленно. Убийство — не игра для любителей, для внебрачной служанки и ее сводных братьев. Пока я осмысливал все это, мой ответ запоздал:

— Меня направил сюда шериф Бакльберри.

Запоздалый ответ прозвучал неестественно и фальшиво, как и ее вопрос. Промедление наказуемо.

Изабелл, сообразив, в чем дело, бросилась мне на выручку:

— Да, шериф знает, что мы отправились сюда.

Почувствовав за спиной движение, я огляделся и увидел, что парни удалились. Ощутил холод в затылке. Женщина казалась очень расстроенной. Я был уверен, что ко всей истории она не имеет никакого отношения.

— Ваши сыновья живут здесь? — очень вежливо спросил я.

— Что? Нет. Эти двое, Чарли и Пабло — нет. Приехали навестить. Наверно, месяц назад. У них сейчас нет работы, а живут они в Фениксе. Их фамилия Канари — от моего первого мужа. Эту же фамилию мы дали и Долорес. У меня еще три маленьких девочки — их зовут Сосегад. Сеньор Канари умер — такой был благородный человек. Мой теперешний муж — Эстебан Сосегад — до конца своих дней прикован к постели, лежит там, в задней комнате. Его придавило трактором. Слава Богу, у него была страховка, как-нибудь перебьемся. Вот если бы Джас мне что-нибудь оставил, было бы легче. Но раз нет… — Она пожала плечами.

— Письма Джаса хранятся у вас?

Она очнулась от раздумий:

— Что? А-а, конечно.

— Можно мне взглянуть на них?

Женщина молча встала и вышла. Изабелл с тревогой спросила:

— Все в порядке?

— Не знаю. Не волнуйся.

Вдруг из глубины дома раздался крик. И тут же вбежала сеньора Сосегад — как разъяренная львица, по ее смуглому лицу текли слезы.

— Пропали! Все до единого! Пустая шкатулка. Письма, наши фотографии, где мы смеемся и такие счастливые. Снимок Джаса с Долорес на руках! Все пропало! Кто, кто их забрал?

Больше от нее ничего не узнаешь — она была в отчаянии от потери своих сокровищ. Правда, когда мы уходили, нашла в себе силы пожелать доброй ночи. По единственной улице поселка мы вернулись к лавчонке, где по-прежнему горела лампа, но уже никого не было. Таинственная и тревожная тишина царила в неподвижной прохладе спящего поселка. Посадив Изабелл в машину, я скользнул за руль и сжал ее руку.

— Может случиться всякое, — тихо произнес я. — Те двое мне очень не понравились. И тот вопрос не понравился. Давай попробуем унести ноги побыстрее, так что держись. Если крикну, тут же ложись на пол.

— Х-хо-орошо.

Я завел мотор, развернулся и с места в карьер рванул назад по дороге, по которой ехали сюда. Надо бы зажечь фары, но я раздумал — на этой равнине достаточно света от звезд, усеявших чистое небо. Машина была отличной, я выжимал из нее все возможное. Боялся, что Изабелл ударится в панику, однако она держалась, только лицо покрыла смертельная бледность. Я не сказал ей, что меня тревожило. По правую сторону прямо над дорогой тянулась туманная полоса — при полном безветрии это могла быть только пыль, поднятая машиной, движущейся где-то впереди нас.

Когда по серпантиновым кольцам, петляющим по скалистому холму, я вылетел на вершину и перевалил через нее, мне пришлось затормозить. Довольно далеко впереди стоял грузовик с выключенными фарами, перегораживая дорогу. Изабелл тоже заметила — я почувствовал ее взволнованное дыхание. Выбрали хорошее местечко: по обеим сторонам дороги высились крутые скалы. Я дал задний ход и, высунув голову в боковое окно, следя за дорогой, покатился вниз, назад. Раздался треск, и что-то обожгло локоть руки, держащейся за руль. Неожиданная атака ошеломила меня: машина налетела на придорожную глыбу, я выровнял руль, но ее тут же занесло на другую сторону, мы чуть не перевернулись, и машина со скрежетом остановилась — задние колеса висели в воздухе.